Previous Home Next
x x x
-- Я ознакомился с вашими аналитическими материалами. Они
написаны на хорошем уровне и содержат много полезной
информации. Продолжайте эту линию работы. Будете, как и при
Гордееве, ежемесячно представлять мне справки, -- сказал
Мельник, возвращая Насте толстую папку. -- Теперь доложите мне,
что вы собираетесь сегодня сделать по делу о серийном убийце.
-- Идет разработка бывшей баскетболистки Лазаревой.
Одновременно я изучаю старые материалы о нападениях на детей и
подростков в подъездах в вечернее время.
-- Вы имеете в виду нераскрытые преступления? -- уточнил
Мельник. -- Полагаете, что преступник, оставшись непойманным,
со временем переключился на взрослых?
-- Нет, я полагаю, что он в свое время мог стать жертвой
такого нападения. Поэтому я смотрю все материалы, и о раскрытых
преступлениях тоже.
Барин несколько секунд помолчал, потом одобрительно
кивнул.
-- Хорошая версия. Очень хорошая. Вы ищете среди
потерпевших девочку Аню Лазареву?
-- Совершенно верно. А заодно и составляю список таких
потерпевших, чтобы проверить каждого.
-- Зачем? -- удивился начальник. -- Лазарева вызывает у
вас сомнения? Насколько я понял из вчерашнего доклада Доценко,
сомнений быть не должно. Неуравновешенная особа с явно
несложившейся судьбой, неудачлива в личной жизни. И алиби у нее
нет. Чего же вам еще?
-- Меня смущает ее маникюр. Если верить экспертам, следы
от ногтей есть только на шее у первого из семи задушенных. У
всех остальных таких следов нет. Получается, что убийца после
первого эпизода остригал ногти. Прошло не так много времени, а
у Лазаревой ногти длинные, их надо месяца три отращивать.
Мельник нахмурился, пожевал губами.
-- Может, накладные? -- предположил он. -- Я слышал, такие
бывают.
-- Нет, Миша проверял. Ногти у нее свои, натуральные. Но
есть другой момент. Я сегодня собираюсь навестить косметический
салон, где за два часа наращивают ногти любой длины.
-- Отлично! -- почему-то обрадовался Мельник. -- Вы --
молодец, Анастасия Павловна. Мне бы и в голову не пришло такое.
Надо же, как далеко наука шагнула вперед! Скоро и волосы
наращивать научатся.
-- Уже, -- коротко ответила Настя. -- В том же самом
салоне, если верить рекламе. Я могу идти?
-- Идите. Вечером доложите мне о результатах.
Она пошла к себе одеваться, чтобы ехать в салон. Вроде он
мужик ничего, Мельник этот, не придирается особо, на похвалу не
скупится, не хамит. Может, зря она его невзлюбила? А то, что
цепляется к планированию и отчетности, так это стиль
руководства такой. Пришел из управленческого аппарата, а там
свои порядки. У каждого на столе толстая, специально
отпечатанная в типографии "Рабочая тетрадь", в которой день
расписан по часам, и заполнение этой тетради регулярно
проверяет начальство. Во всяком случае, предполагается, что
проверяет. Точно такие же тетради лежат и па столах многих
сотрудников ГУВД.
В конце концов, смешно и глупо не любить человека только
за то, что он -- не Гордеев. Колобок -- один на свете, другого
такого нет, так что же теперь, всех людей не любить из-за
этого? Настя Каменская изо всех сил старалась быть объективной,
но, к своему стыду, сознавала, что получается у нее это не
очень-то успешно.
Ей долго пришлось искать косметический салон с воздушным
названием "Лесная нимфа". Он спрятался в многочисленных кривых
переулках в районе Цветного бульвара в старинном четырехэтажном
особняке, занимая весь второй этаж. На Настю долго не обращали
внимания: цены в этом салоне были такие, что по ее одежде сразу
видно -- не клиентка. Наконец девица, сидящая за высокой
конторкой, соизволила перевести на нее туманный взор.
-- Слушаю вас, -- без энтузиазма пропела она.
-- Я насчет наращивания ногтей, -- сказала Настя. -- У вас
оказывают такую услугу?
-- Пожалуйста, -- девица открыла журнал. -- Так, до начала
февраля все занято. Будете записываться?
-- Пока нет. Я еще подумаю. Хочу только узнать. Одна моя
знакомая сказала, что приводила у вас руки в порядок и осталась
очень довольна. Но я боюсь, что эта процедура наносит вред
тканям. С кем бы мне поговорить, чтобы узнать поподробнее?
-- Это абсолютно безвредно, -- безапелляционно заявила
девица за конторкой.
-- И все-таки мне хотелось бы самой разобраться, -- твердо
сказала Настя. -- Кто у вас занимается этой процедурой?
Девица сняла телефонную трубку.
-- Галя, можешь подойти? Да, сюда. Ага, давай.
Через несколько минут появилась красивая статная женщина
лет сорока в очках и с бриллиантами в ушах.
-- Галя, проконсультируй женщину насчет ногтей.
Дама в очках окинула Настю быстрым взглядом и внезапно
улыбнулась. Улыбка у нее была хорошая, без снисходительности,
свойственной обеспеченным дамам, когда они смотрят на
простушек. Видимо, она неплохо разбиралась в людях, и Настина
невзрачность и непритязательность в одежде ее не обманули.
-- Пройдемте ко мне, -- приветливо сказала она. -- Сюда,
пожалуйста.
Следом за ней Настя прошла в маленький кабинетик, где не
было никакой аппаратуры, только стол и три кресла, одно для
хозяйки и два для посетителей.
-- Присаживайтесь, -- предложила она. -- И куртку
снимайте, у нас тут тепло. Так что вы хотели узнать?
-- Я хотела спросить, не наносит ли процедура быстрого
наращивания вред тканям.
-- Вы журналистка?
-- Нет, с чего вы взяли? -- удивилась Настя. -- Я не
журналистка.
-- А я было подумала, что вы собрались написать о нас
критическую статью. Разве нет?
Галина снова улыбнулась, но на этот раз улыбка ее была
холодной и настороженной.
-- Да что вы, я для себя узнаю...
-- Неправда. У вас прекрасные ногти. И вам совершенно не
нужна эта процедура. Неужели вы думаете, что я ничего не вижу?
Я ведь профессионал как-никак.
Настя рассмеялась и машинально посмотрела на свои руки.
Да, оплошала малость, ногти длинные и ухоженные. Надо было хоть
остричь их перед приходом сюда...
-- Вы правы. Мне процедура не нужна. Но я даю вам честное
слово, что я не журналистка и статью делать не собираюсь.
-- Тогда в чем дело? Налоговая полиция?
-- Милиция. Дело в том, что мне нужно выяснить, не
прибегала ли к вашим услугам одна женщина. Вот и все.
-- Вы могли спросить у той девушки, которая с вами
разговаривала. У нее в журнале все записано.
-- Но вы же паспорт не спрашиваете, -- возразила Настя. --
Мало ли какую фамилию вам назовут. Тем более что я не знаю
имени этой женщины. А если я буду описывать ее внешность, это
мало поможет, в вашем салоне очень много клиенток, и девушка в
холле всех не упомнит. Поэтому я хотела поговорить именно с
вами.
-- Хорошо. Как она выглядит?
-- Очень высокая.
-- И все? -- удивилась Галина. -- Больше никаких примет?
-- Это самая главная примета. Женщина, которая меня
интересует, -- не просто высокая. Она очень высокая. Как
баскетболистка.
-- Ах, Аня? -- тут же откликнулась Галина. -- Вы Анечку
имеете в виду?
-- Я не знаю, как ее зовут, -- снова солгала Настя, чтобы
не совершить оплошность еще раз. -- Дело в том, что мы
проверяем алиби одного преступника, который уверяет, что в
определенное время был на этой улице, сидел в машине.
Подтвердить этого никто не может, в машине он был один, но он
уверяет, что видел очень высокую женщину, которая бросалась в
глаза своим ростом и которая входила в ваш салон. Вот я и хочу
выяснить, действительно ли в указанное время такая женщина к
вам приходила. Значит, вы хорошо ее знаете?
-- Она постоянно у нас бывает.
-- Именно у вас, -- уточнила Настя.
-- Нет, Анечка ко многим специалистам ходит. Очень следит
за собой, знаете ли. Педикюр, массажи, чистки, маски, процедуры
для укрепления волос. И ко мне ходит. У нее ногти слоятся и
часто ломаются, а она любит, чтобы руки были в порядке.
-- Когда она была у вас в последний раз?
-- Сейчас посмотрю.
Галина достала из стола пухлую тетрадь и принялась
листать.
-- Вот, -- она провела пальцем по строчке, -- Лазарева,
двадцать шестое декабря. Вас именно этот день интересует?
-- Да, именно этот. Спасибо. Я передам следователю, что
подозреваемый действительно мог видеть на этой улице в
интересующее нас время очень высокую женщину. Может быть, он
захочет допросить вас и занести эти сведения в протокол. Тогда
вам придется подъехать к нему. И журнал свой захватите
обязательно, ладно?
Галине все это явно не нравилось. Лицо ее стало как-будто
тверже, губы поджались, на подбородке обозначилась ямочка.
Упоминание о журнале, куда записывались клиентки, снова навело
ее на мысли о налоговой полиции и всяческих проверках. Кажется,
она не поверила в Настану байку о чьем-то алиби и продолжала
думать о суммах, не выплаченных государству. Да и Бог с ней,
пусть думает что угодно, лишь бы не поняла, что объект интереса
-- сама Лазарева, а то ведь еще предупредит ее, ума хватит.
-- Скажите, -- Галина помялась, -- а этот человек в
машине... Он из мафии, да?
-- С чего вы взяли? -- неподдельно изумилась Настя.
-- Ну... я подумала... знаете, быть свидетелем, когда речь
идет о мафии, небезопасно. Мне бы не хотелось...
-- Не волнуйтесь, -- быстро успокоила ее Настя. -- Если
наш подозреваемый действительно в момент совершения
преступления находился здесь, в районе Цветного бульвара, то он
невиновен. Ваши показания будут в его пользу и ничего, кроме
благодарности, с его стороны не вызовут.
-- Тогда конечно, -- кивнула Галина. -- Если нужно, я
подъеду, куда скажете.
Выйдя из салона, Настя не спеша направилась в сторону
метро. Что ж, Аня Лазарева, плохи твои дела. В последние дни
Миша Доценко усиленно занимался тем, что опрашивал жителей
домов, расположенных поблизости от места убийств, пытаясь
выяснить, не видел ли кто-нибудь в те дни в районе двадцати
трех часов очень высокую молодую женщину. Пока успеха он не
добился, но в таких делах нужно иметь терпение, крайне редко
случается, что нужные свидетели отыскиваются с первой же
попытки. А уж если такие люди найдутся, то можно не
сомневаться: Мишаня сумеет помочь им вспомнить все мелочи
вплоть до деталей одежды и цвета губной помады. В этом деле он
был большим специалистом.
Previous Home Next