Previous Home Next
Глава 18
В конторе, где работала Анна Лазарева, о ее гибели не
знали, поэтому появление работников милиции вызвало
настороженность. Было видно, что ее здесь если и не любили, то,
во всяком случае, относились к ней по-доброму, и на вопросы
Насти и Короткова отвечали в первую очередь вопросами же:
-- А что случилось?
-- Зачем вам Анюта? Она же мухи не обидит.
-- А в чем дело? Анечка очень хороший работник, у нас к
ней претензий нет.
Пришлось сказать им о том, что произошло ночью. Однако
пользы это принесло немного, люди качали головами, горестно
вздыхали, ужасались, но где находилась Анна все эти дни --
никто не знал.
-- Может быть, вы знаете, у кого она могла снять квартиру?
-- спросила Настя.
-- Квартиру? Это нужно у Лады спросить, она про сдачу
квартир все знает.
-- Кто такая Лада?
-- Наша продавщица, работает на точке у метро
"Тимирязевская", на улице, прямо возле выхода из тоннеля. Да вы
найдете, она там одна, других точек нет. У нее сестра
квартирами занимается, поэтому если кому нужно, мы всегда к
Ладе отправляем. Точно, точно, спросите у нее, если Анюте нужна
была квартира, она наверняка искала ее через Ладу.
Машина Короткова, кряхтя и фыркая, довезла их до
"Тимирязевской", где действительно у самого входа продавала
газеты и журналы симпатичная улыбчивая блондинка с темными
глазами. Известие о гибели Лазаревой привело ее в состояние
шока, она даже чуть не расплакалась, но, справившись с собой,
дала адрес и телефон своей сестры и сказала, что Аня около двух
недель назад обращалась к ней насчет квартиры.
-- Она вам не сказала, зачем ей квартира? --
полюбопытствовал Коротков. -- У нее ведь есть, где жить.
-- Жить-то есть где, а мужиков куда водить? К маме с
папой? -- возразила Лада. -- Анютка как с новым мужиком роман
закрутит, так квартиру снимает, чтобы было где встречаться. От
мужика разве дождешься здоровой инициативы. Захребетники они
все, только и ждут, чтобы мы, бабы, за них все проблемы решили.
-- Значит, это было уже не в первый раз? -- уточнила
Настя. -- Аня и раньше пользовалась услугами вашей сестры,
чтобы снять квартиру.
-- Конечно. Три или четыре раза, я сейчас точно не помню.
От "Тимирязевской" они направились в фирму к сестре Лады.
Коротков всю дорогу ныл и жаловался на голод, но Настя вопреки
обыкновению его не поддерживала. Она не чувствовала ни голода,
хотя в последний раз ела почти сутки назад, ни холода, что тоже
было необычным для зимнего сезона, ни усталости. Она не
чувствовала почти ничего, кроме холодной решимости покончить со
всем этим делом раз и навсегда и уйти на другую работу.
Когда они проезжали мимо очередного киоска с надписью
"Горячие бутерброды", Коротков все-таки притормозил.
-- Ты как хочешь, а я больше не могу, -- заявил он. -- Иду
и покупаю себе еду. Тебе что принести?
-- Ничего не надо.
-- Кончай, Ася, это не дело, надо поесть.
-- Я не хочу, Юрик, честное слово.
-- Ладно, -- сердито сказал он и вышел из машины.
Вернулся он через несколько минут, в одной руке нес
завернутые в пакет бутерброды, в другой -- пластиковый
стаканчик с кофе.
-- Держи, -- он протянул стаканчик Насте.
Она взяла кофе и благодарно улыбнулась.
-- Спасибо, ты настоящий друг.
Коротков уселся в машину, достал один бутерброд и жадно
отхватил сразу почти половину.
-- Я бы хотел, подруга, чтобы ты об этом не забывала, --
сказал он.
-- О чем?
-- О том, что я -- настоящий друг.
-- Спасибо, -- повторила она. "Получай, Каменская, ты это
заслужила, -- прокомментировала Настя про себя. -- Юрка
действительно твой друг, он всегда помогал тебе и ни разу не
подвел, а ты обижаешь его тем, что демонстрируешь свое
недоверие и не рассказываешь о том, что тебя беспокоит. Да что
там беспокоит, с ума сводит. Для чего же тогда существуют
друзья, если ты все время показываешь, что не нуждаешься в них?
Наверное, Ирочка была права. Впрочем, в последнее время так
происходит с завидным постоянством: все кругом правы, кроме
тебя, Каменская. Одна ты не права. Одна ты все время
ошибаешься".
-- Юра, как ты думаешь, зачем Парыгину понадобилась Анна?
Коротков на мгновение перестал жевать и повернулся к Насте
всем корпусом.
-- Ни за чем, -- удивленно ответил он. -- У них был роман.
Обыкновенный роман, какой бывает у миллионов мужчин с
миллионами женщин. Ты и здесь видишь какой-то подвох?
-- Не вижу, но подозреваю, что он есть. Слишком много
совпадений, в нормальной жизни так не бывает. Они оба так или
иначе связаны с Доценко, я имею в виду -- знакомы с ним. И
потом, я слишком хорошо помню Мишины рассказы о его встречах с
Лазаревой. Она была влюблена в него и ждала, что он начнет
настаивать на интимных встречах. Откуда же взялся роман с
Парыгиным?
-- Ну, может быть, роман с Парыгиным был раньше и перерос
в обычные дружеские отношения, -- предположил Юра.
Он судорожно догрыз первый гамбургер и зашелестел бумагой,
разворачивая второй.
-- Между прочим, довольно вкусно, -- заметил он, -- ты зря
отказываешься. А почему ты отрицаешь вероятность
скоропалительного романа? Лазарева, судя опять же по Мишкиным
рассказам, была девушкой импульсивной, вспыльчивой, влюбчивой,
у нее эмоции возникали легко и быстро. Миша пропал, на свидания
не приходит, а тут новый мужик подворачивается, так почему не
воспользоваться? Не понимаю, что тебя настораживает.
-- Меня, солнце мое, настораживает, что новый роман у
Лазаревой возникает как раз с тем мужчиной, который знаком с ее
неверным возлюбленным.
-- Брось, Ася, -- фыркнул Коротков, -- это случается
сплошь и рядом. Ты так гордишься своим знанием литературы, что
могла бы и припомнить: каждая третья книга описывает именно
такую ситуацию. И каждый третий кинофильм, кстати, тоже. А
жизнь, как тебе известно, такое вытворяет, что ни одному
писателю и в голову-то не придет. Вот ты мне скажи честно, если
бы ты прочитала в книжке о том, что три крупных руководителя
одного и того же ведомства носят одинаковую фамилию и при этом
не являются родственниками, и из-за этого совпадения по ходу
сюжета случаются всякие недоразумения и прочая путаница, ты бы
поверила? Ни за что не поверила бы. В крайнем случае ты решила
бы, что это не серьезная книга, а пародия или иронический
детектив. А мы с тобой тем не менее с этой реальностью живем, у
нас министр, начальник ГУВД Москвы и начальник ГУВД Московской
области -- однофамильцы. И что ты, подруга, можешь мне в этой
связи возразить?
-- Ничего, -- согласилась Настя. -- Но все равно мне не
нравится эта история с Парыгиным и Анной, что-то там не то.
Найти человека, сдавшего Анне Лазаревой квартиру,
оказалось совсем несложно. Это был шустрый и ужасно деловой
молодой парень, водитель, работавший в одной фирме с сестрой
Лады. У него была весьма респектабельная дама сердца, с которой
он жил вот уже два года в ее большой квартире в центре Москвы,
а свою однокомнатную на Мосфильмовской потихоньку сдавал,
причем не через фирму, а исключительно "на личных контактах",
чтобы не платить налоги.
Хозяин квартиры не на шутку перепугался, узнав, что им
интересуется милиция. Причем испугался он, как выяснилось,
вовсе не уплаты налогов.
-- Ну как же так?! -- в отчаянии приговаривал он, с силой
ударяя кулаком по собственной коленке. -- Я же специально
старался всегда сдавать квартиру людям, от которых не будет
неприятностей. По сто раз переспрашивал, чем они занимаются и
зачем им квартира. А то знаете, как бывает? Сделают из квартиры
склад или перевалочный пункт какой-нибудь, а потом окажется,
что там наркотики, или оружие, или еще какая-нибудь
контрабанда. Или разборку устроят, всю мебель поломают и дверь
взорвут. А эта Аня казалась такой милой, спокойной, и потом,
она уже снимала у меня квартиру раньше, и все было в порядке.
Вот уж от кого не ожидал!
-- Да вы не волнуйтесь, -- успокаивала его Настя, --
ничего страшного в вашей квартире не произошло.
-- Как же не произошло, если вы интересуетесь, -- упирался
водитель. -- Там что? Притон организовали? Убили кого-нибудь?
-- Не в этом дело. Та девушка, которая сняла квартиру,
погибла, а нам обязательно нужно взглянуть на ее вещи.
-- Так, -- удрученно констатировал он, -- значит, она
воровка и прятала в моей квартире краденое.
Он даже не отреагировал на сообщение о гибели своей
квартирантки, настолько был озабочен самой квартирой, мебелью и
сохранностью входной двери. Сам того не желая, он подсказал
самый легкий вариант обмана самого себя. Коротков это сразу
уловил.
-- Да, -- тут же согласился Юра, -- к сожалению, вы
угадали. Мы бы хотели, чтобы вы взяли ключи от квартиры и
поехали с нами, в противном случае нам придется взламывать
дверь. Очень не хотелось бы.
Еще бы! Хозяину квартиры этого не хотелось еще больше. Он
дрожал над своим имуществом и, похоже, готов был даже
приплатить работниками милиции за то, чтобы они не повредили
замок.
На Мосфильмовскую они приехали около восьми вечера. Перед
тем, как выйти из машины, Коротков предупредил:
-- Я сейчас вас проинструктирую и прошу делать все так,
как я скажу. Не исключено, что у вашей квартирантки был
сообщник, и он может до сих пор находиться в квартире.
-- Тогда я не пойду, -- тут же решительно отозвался
хозяин. -- Очень мне надо искать приключения на свою задницу.
Нет уж, без меня.
-- Поймите, -- мягко сказала Настя, -- если там
действительно сообщник, он никому не откроет дверь, кроме вас.
Вы -- хозяин квартиры и имеете полное право туда зайти.
-- Пусть он, -- водитель мотнул головой, указывая на
Короткова, -- скажет, что он -- хозяин. Вам за риск деньги
платят, а мне -- нет.
-- В двери есть глазок?
-- А как же.
-- Ну вот видите. А вдруг этот человек, если он там,
конечно есть, знает вас в лицо?
-- Как это он может меня знать? -- возмутился хозяин. -- Я
с ворами дела не имею, у меня таких знакомых нет.
-- Вы встречались с Анной, чтобы отдать ей ключи и взять
деньги?
-- Конечно.
-- Где и когда это произошло?
-- Она приезжала сюда, в фирму.
-- Анна заходила в помещение?
-- Нет, мы договорились встретиться на улице. Я должен был
шефа везти в три часа на переговоры и сказал Ане, чтобы она
подошла между половиной третьего и тремя часами, я буду ждать в
машине на улице перед входом. Ну вот, она и пришла. Отдала
деньги за месяц вперед и взяла ключи.
-- Вы выходили из машины, когда она подошла?
-- Выходил. А то неудобно как-то, я сижу, а она стоит,
согнувшись в три погибели, она ж высоченная, как я не знаю что.
-- Ну вот видите, -- снова повторил Коротков, -- значит,
вас вполне мог видеть тот, кто с ней был.
-- Да не было с ней никого! Она одна была.
-- Это вы так думаете. На самом же деле она могла быть со
своим спутником, просто он по каким-то причинам не захотел
подходить к вам близко.
Коротков говорил горячо и уверенно, потому что уговорить
хозяина подняться в квартиру было совершенно необходимо.
Конечно, судя по времени, когда происходили обсуждаемые
события, квартиру Анна снимала для встреч с Доценко, но кто
знает, не является ли Парыгин и в самом деле ее давним
знакомым. И нельзя в этом случае исключать вероятность того,
что квартира снималась для него. Или он просто в этот момент
был с ней, мало ли по какой причине... Если Евгений Ильич
Парыгин -- тот, за кого они его принимают, то он должен быть
очень осторожен, и рисковать тут никак нельзя.
-- Ну ладно, -- сдался наконец парень, -- черт с вами,
уговорили. Значит, я позвоню в дверь. А дальше что?
-- Если вам не откроют, звоните снова и начинайте громко
звать Анну. Обязательно скажите, кто вы такой. Если там кто-то
есть, он должен быть уверен, что это именно вы и что вы пришли
к ней по пустяковому вопросу, например, взять что-то из своих
вещей.
-- А если кто-то откроет?
-- Все то же самое. Представьтесь, спросите, где Аня,
объясните, что вам нужно кое-что взять. Если не впустит -- не
настаивайте, спросите только, когда Аня придет, и попросите,
чтобы она вам позвонила. Если впустит -- берите какую-нибудь
ерунду и сразу уходите. Вот и все.
-- Как это -- все? -- оторопел хозяин. -- А вы? Вы же
сказали, что нужно краденые вещи посмотреть.
-- Ну не в присутствии же сообщника эти вещи смотреть, --
усмехнулся Коротков. -- Тогда это уже будет больше похоже на
задержание, а при задержании знаете как бывает? Сопротивление,
драка, стекла бьются, мебель может пострадать. Мы вам ущерб
причинять не хотим.
Этот аргумент был хозяину квартиры понятен и сразу
расположил его к людям из уголовного розыска.
Войдя в подъезд, Юра остановился.
-- Мы с Анастасией поднимемся пешком, а вы спустя минуты
три поезжайте на лифте. Будьте естественны, не старайтесь
двигаться тихо. Вы -- хозяин, идете в собственную квартиру, ни
от кого не прячетесь, ничего не скрываете. Понятно? Коротков с
Настей стали подниматься по лестнице.
Дойдя до нужного этажа, они осмотрелись в поисках удобного
места. Врываться в квартиру они не собирались, но нужно успеть
прийти на помощь хозяину в случае каких-нибудь непредвиденных
эксцессов. Загудел лифт, автоматические двери раздвинулись, и
на площадке появился парень-водитель. Лицо у него было
растерянное и испуганное. Он завертел головой, пытаясь увидеть
Короткова. Юра сделал шаг вперед, попав в поле зрения хозяина,
и изобразил рукой что-то вроде подбадривающего жеста, мол,
давай, звони в дверь, ничего не бойся.
На первый звонок никто не откликнулся. На второй, более
длинный, -- тоже.
-- Аня! -- громко крикнул парень, сильно дергая за дверную
ручку. -- Аня, ты дома? Это я, Геннадий. Открывай!
Снова тишина.
-- Анютка, ты меня слышишь? Открой, если ты дома, мне
куртку нужно взять. Аня!
Он позвонил еще несколько раз, но из квартиры не донеслось
ни звука. Коротков осторожно высунулся из своего укрытия и
знаками показал Геннадию: открывай дверь своим ключом.
-- Аня, я открываю дверь! Если ты там не одна, прикройся,
я в комнату заходить не буду, я только куртку в прихожей
возьму. Слышь, Анюта? Я вхожу!
Он еще раз нажал кнопку звонка. Вероятно, ему удалось
взять себя в руки, потому что он приблизил лицо к самой
замочной скважине и зверским голосом проорал:
-- Последнее предупреждение перед штурмом! Анька! Прячь
хахаля под одеяло, я вхожу!
Коротков подмигнул Насте и поднял вверх большой палец,
что, повидимому, должно было означать высшую оценку актерских
способностей Геннадия. Лязгнул открывающийся замок, скрипнула
дверь, и хозяин осторожно вошел в квартиру. Коротков напрягся,
готовый в любую секунду сорваться с места и мчаться на помощь.
Но ничего не произошло. Геннадий вышел из квартиры, держа в
руке легкую темную куртку, захлопнул дверь. Он открыл было рот,
чтобы что-то сказать, но Настя быстро приложила палец к губам и
показала на лифт. Когда двери открылись, они зашли в кабину все
вместе.
-- Там нет никого, -- сообщил Геннадий с явным
облегчением.
-- Уверены?
-- Точно. Дверь в комнату настежь открыта, в ванную тоже.
Все видно. В кухне пусто. И потом, в прихожей нет чужой одежды,
и обуви тоже нет.
-- Поехали обратно, -- скомандовал Юра, когда двери
открылись на первом этаже. -- Зайдем все вместе. Если в это
время кто-нибудь придет, действуем по старой схеме. Вы зашли за
курткой, а мы -- вместе с вами, ваши друзья.
Геннадий, похоже, вошел во вкус оперативной работы, потому
что легко согласился продолжить эксперимент. Они вернулись в
квартиру.
Коротков заглянул в кухню и ванную, Настя быстро осмотрела
комнату.
-- Мужчина, -- удовлетворенно изрек Юрий. -- Несвежая
мужская сорочка явно не Аниного размерчика. И бритвенные
принадлежности. А у тебя, Ася?
-- Какая-то техника. Гена, это не ваша?
Геннадий кинул взгляд на стоящие в углу футляры и
отрицательно покачал головой.
-- Нет, я это впервые вижу. Ворованное, что ли? Вы именно
это здесь искали?
-- И это тоже, -- не моргнув глазом соврала Наста.
-- Может, это Анины вещи?
-- Может быть. Юра, посмотри, будь добр, я в этом ничего
не понимаю.
Коротков ловко расстегнул застежки на футлярах.
-- Так, поглядим... Здесь камера, причем какая-то
навороченная, я таких и не видел никогда. Что же это за
штуковинка такая? А, сообразил! Это насадка для ночной съемки,
но конструкция очень необычная. А здесь у нас что? Здесь у нас
бинокль, и тоже для ночного видения.
Настя нервничала, ей казалось, что они слишком долго
находятся в квартире и оставляют слишком много следов своего
пребывания здесь.
-- Геннадий, возьмите, пожалуйста, листочек бумаги и
напишите Анне записку, -- попросила она.
-- Анне? -- несказанно удивился он. -- Вы же сказали, она
умерла.
-- Но вам-то это откуда известно? -- возразила Настя. --
Вы пришли в свою квартиру, жиличку не застали, куртку взяли, и
совершенно естественно, что вы пишете ей записку, иначе она
будет думать, что куртку просто украли. Здесь явно живет
какой-то мужчина, и он наверняка встревожится, если придет и
обнаружит, что в квартире кто-то был. Не надо его понапрасну
беспокоить.
-- Так можно же куртку повесить на место, она мне не
нужна.
-- А следы? Гена, три человека не могут покрутиться в
тесном пространстве и не оставить следов. Мы наверняка что-то
сдвинули и оставили не в том положении, в каком было.
Преступники -- люди внимательные и осторожные, они такие вещи
замечают автоматически.
Геннадий понимающе кивнул, достал из кармана блокнот и на
выдранном из него листочке набросал несколько слов. Оставив
записку на самом видном месте, они покинули квартиру, в которой
провела свои последние дни Анна Лазарева.
-- И чего делать будем? -- спросил Коротков.
С Мосфильмовской улицы Настя и Юра поехали на Щелковское
шоссе, где жила Настя. На работу возвращаться смысла не было,
рабочий день давно закончился, если у сыщиков вообще бывает
какая-то длительность рабочего дня.
-- Не знаю, Юрик, мне надо подумать. Вообще-то надо бы
поставить в известность руководство, потому как один ты
Парыгина не возьмешь, а я тебе плохой помощник. Я ведь только
думать умею, да и то, как показали последние дни, весьма слабо.
-- И Мишка мне тоже не помощник, -- уныло подтвердил
Коротков. -- Парыгин его в лицо знает. Может, Колю Селуянова
подключить?
-- У него нога еще болит, -- напомнила Настя.
-- Верно, я и забыл. Тогда Игоря Лесникова. Не бойся, Ася,
никуда Парыгин не денется, он же опасности не чувствует.
-- Ты думаешь? -- с сомнением спросила она.
-- На сто процентов уверен. Смотри, что получается. Он
полагает, что его связь с Лазаревой не выплыла, в милиции его
опросили как случайного прохожего и отпустили без тени
сомнения. В хазе на Мосфильмовской он живет и держит дорогую
аппаратуру, стало быть, в бега не ударился, просто куда-то
отлучился. По его представлениям, он в очередной раз
выкрутился. Ребята его обыскивали, когда задержали ночью?
-- Говорят, что обыскивали.
-- Оружие при нем было?
-- Нет.
-- Вот видишь! -- Коротков торжествующе поднял палец. --
Он даже оружия с собой не носит. Будет серьезный преступник
ходить без оружия, если ждет неприятностей каждую минуту? Не
будет. Значит, он этих неприятностей не ждет.
-- Или он не серьезный преступник, -- добавила Настя.
-- А кто же он по-твоему? Дитя невинное?
-- А черт его знает! -- в сердцах бросила она. -- В этом
деле одни сплошные перевертыши. Приличный бухгалтер Нурбагандов
оказался уголовником Гаджиевым. Скромная продавщица газет среди
ночи идет с мужчиной на стройку и сражается с ним не на жизнь,
а на смерть. Даже папа...
Она не договорила, достала сигарету, щелкнула зажигалкой.
Снова навалилась тоска, сжавшая горло спазмом, на глаза
навернулись слезы. Юра понял ее состояние и постарался увести
разговор в безопасную сторону.
-- Если Парыгин и не серьезный персонаж, тогда тем более с
задержанием проблем не будет. Эх, жил бы он дома, можно было бы
вообще его повесткой вызвать как свидетеля к нам или к
Ольшанскому на предмет уточнения обстоятельств ночного
происшествия. Якобы поспрашивать: что видел, что слышал, что
заметил. А так он повестку не получит. Не в розыск же его
объявлять. Лазареву объявили -- и получили в итоге труп.
-- Ты прав, -- согласилась Настя, -- в этом случае мы тоже
получим труп, только не самого Парыгина, а кого-нибудь из
наших. Юра, я думаю, Парыгина не нужно пытаться брать на
Мосфильмовской.
-- Почему?
-- Там для него обстановка благоприятная. В этой квартире
он психологически все время готов к неожиданностям, ведь он
находится там вроде как незаконно, не он же квартиру снимал и с
хозяином договаривался. А настоящего квартиросъемщика нет,
прикрыться некем. Он постоянно в напряжении, и врасплох мы его
не застанем. Мне кажется, его нужно выманить туда, где
находится его вторая, легальная квартира. Если чутье тебя не
обманывает и он действительно не ждет особых неприятностей, то
вполне может без опасений появиться там, где живет какая-то его
знакомая или родственница.
-- Развей мысль, -- потребовал Коротков, -- она у тебя
такая быстрая, что я не успеваю догонять.
-- Понимаешь, Юрик, если человек ведет такой образ жизни,
при котором ему постоянно нужна запасная база, то он никого на
эту базу не пустит, потому что она может в любой момент
понадобиться. И если вдруг на этой запасной базе появляются
жильцы, то мы обязаны сделать два вывода. Первый: в ближайшем
обозримом будущем Парыгин не видит для себя необходимости
скрываться или иметь вторую берлогу про запас, потому что ведет
спокойный законопослушный образ жизни. В этом случае мы с тобой
должны признать, что все наши умопостроения были глупыми и
безосновательными, ни в каком криминале он не замешан, к делу
об убийстве гражданина Шепелева полгода назад не причастен и
попался тогда случайно, а с Анной действительно крутил обычный
роман и как истинный кавалер не мог не проводить даму поздно
ночью до места сомнительной встречи. И второй вывод: если мы и
тобой все-таки правы и Парыгин кругом замешан, значит, есть
какая-то очень и очень веская причина, по которой он пустил эту
женщину на свою запасную базу. Например, женщина ему
небезразлична и ей совершенно необходимо предоставить кров. На
этом и нужно сыграть. Если она попросит о помощи, он
обязательно прибежит. И думать при этом будет не о том, что его
вычислили как человека, связанного с Лазаревой, а о том, что
этой женщине угрожает опасность. История с его задержанием
наглядно показывает, что он прекрасно владеет собой и не
проявляет ненужной агрессии, если полагает, что все может
обойтись. Он ведь не попытался прорваться через оцепление,
убежать с места происшествия, не качал права перед
милиционерами, он тихо-спокойно сориентировался, пристроился к
Иришке и Лилей и вел себя абсолютно здраво, как вел бы себя
любой случайный прохожий, понимающий специфику работы милиции и
не имеющий оснований бояться. Точно так же он может повести
себя и в ситуации с женщиной, которая живет в его квартире и
просит о помощи. Столкнувшись возле дома с работниками милиции,
он не будет хвататься за пистолет и постарается закончить дело
как можно более мирно, не дергаясь и не вызывая лишних
подозрений. Если же мы будем действовать на Мосфильмовской, он
сразу сообразит, что это конец, и будет сопротивляться
ожесточенно и до последнего, потому что на Мосфильмовской
находится квартира, куда его привела Анна, а именно связь с
Анной он и пытается изо всех сил скрыть. Задержание на
Мосфильмовской может принести много крови.
-- Годится, -- одобрительно кивнул Юра. -- Не клевещи на
себя, подруга, соображаешь ты вполне прилично. У тебя небось и
план уже есть, как его выманить.
-- Господи, да проще простого! Когда люди не платят за
телефон, его отключают. А знаешь, что наше государство делает,
когда жильцы не платят за электроэнергию?
-- По-моему, ничего. А что тут можно сделать? Телефоны
подключаются индивидуально, а электричество подается на
территорию. Нельзя же из-за одного неплательщика лишить света
целый дом или даже микрорайон.
-- Юра, в тебе погиб большой гуманист. Приходят милые люди
из Мосэнерго и перекусывают провода, по которым электричество
идет в твою квартиру.
-- Не может быть! -- охнул Коротков. -- Да ты что? Прямо
вот так приходят и перекусывают провода?
-- Прямо вот так. В нашем подъезде таким манером с двумя
квартирами поступили. Женщина, с которой я сегодня
разговаривала по телефону, скушала вранье про неоплаченный
телефон, значит, она там живет совсем недавно, иначе платила бы
сама и точно знала бы, правду я говорю или нет. А она даже не
знает, где квитанции лежат. Стало быть, и насчет электроэнергии
поверит, потому как сама за нее не платила. Без телефона жить
трудно, но можно. А без света попробуй-ка поживи зимой, когда
светает поздно и темнеет рано. Холодильник отключается, плита
не работает, в ванной ничего не видно, телевизор не посмотришь.
Больше двух часов дамочка эту прелесть не выдержит, и если у
нее есть хоть какая-то связь с Парыгиным, она обязательно
потребует, чтобы он приехал, починил проводку и разобрался с
Мосэнерго. Если дама ему действительно небезразлична, он не мог
оставить ее без связи с собой, особенно если у нее
неприятности. Пусть она не знает номера его телефона, но уж
он-то непременно должен ей звонить. Идея понятна?
-- А то. Завтра с самого утра поедем и все отключим.
Только есть опасность, что дамочка позвонит в Мосэнерго и
выяснит, что по данной квартире задолженностей нет и никаких
монтеров к ней не посылали. И что тогда?
-- Да и пусть звонит, -- Настя пожала плечами. -- От того,
что она узнает правду, ничего не изменится, света-то все равно
не будет. Можешь мне поверить, Мосэнерго даже на отключение не
торопится людей посылать, годами ждет. А уж на включение --
вообще не допросишься. Тем более что отключили не по их
инициативе, а какие-то самозванцы.
Уверяю тебя, они дамочке скажут, что это не их проблема,
пусть вызывает электромонтера из ДЭЗ. Повторяю тебе, дама там
живет недавно, телефона диспетчерской ДЭЗ она наверняка не
знает, она даже не знает, где эта ДЭЗ и какой у нее номер. А
судя по нашему с ней сегодняшнему разговору, она не из тех, кто
решает задачи последовательно. Ей и в голову не придет сесть на
телефон и обзвонить ряд служб, чтобы выяснить нужные номера и
дозвониться в нужные места. Она начнет квохтать, рвать на себе
волосы, причитать и ждать, когда позвонит Парыгин, чтобы
закатить истерику и потребовать его приезда. Есть на свете две
категории людей: те, которые предпочитают решать проблемы
самостоятельно, и те, кто привык, чтобы их проблемы решали
другие. Так вот, дамочка, живущая в квартире нашего дорогого
Евгения Ильича, несомненно принадлежит ко второй категории.
-- А ты, конечно, принадлежишь к первой, -- не удержался и
поддел ее Коротков. -- Аська, если бы ты не была такой до
идиотизма самостоятельной и не ковырялась со своими проблемами
в гордом одиночестве, ситуация не зашла бы так далеко, как
сейчас. Если бы ты сразу рассказала мне про связь Баглюка с
Леонидом Петровичем, я бы Лазареву твою достал из-под земли,
как только она засветилась в редакции, и мы не мучились бы
сейчас с Парыгиным.
-- И Анна была бы жива, -- тихо добавила Настя. -- Ты
прав. Юра, я одна во всем виновата. Еще одна смерть на моей
совести.
-- Да ну тебя, -- рассердился Юра, -- тебе уже слова
нельзя сказать, сразу начинаешь про плохое думать. Ты бери
пример с меня, я всегда думаю только о хорошем. День прожил,
жив остался, в семье нормально -- и слава Богу. Вот я тебя
довез до дому, машина по дороге не сломалась, в аварию мы с
тобой не попали -- большая жизненная удача, и этому надо
радоваться. Судьба, Асенька, не любит, когда человек относится
к ней без благодарности, учти это.
-- Учту.
Они договорились встретиться завтра рано утром. Юра уехал,
а Настя поднялась в свою квартиру. В холодильнике еще
оставались продукты, привезенные от родителей. Она вяло
поковыряла вилкой в банке с салатом и поняла, что есть не
может. "Надо себя заставить, иначе сил не будет, -- сказала она
вслух, -- а силы мне нужны, чтобы довести дело до конца. Юра
прав, нельзя быть неблагодарной. Пусть папа оказался... ладно,
не буду уточнять, кем он оказался, и мне больно от этого так,
что трудно дышать, но он хотя бы жив. Он жив. И за это нужно
быть благодарной судьбе. Спасибо ей".
Previous Home Next