Previous Home Next
x x x
Весь день Парыгин провел в бегах, оформляя документы на
продажу своей второй квартиры. Главной проблемой была оценка ее
стоимости, и он эту проблему решил. В официальной бумаге,
выданной экспертом по недвижимости, стояла сумма "шестьдесят
две тысячи долларов", и с этой бумагой уже можно вести
переговоры с кредиторами. Пусть сами решат, возьмут они долг
деньгами или квартирой.
Он подумал, что, может быть, имеет смысл подъехать сейчас
туда, где сидят в машине кредиторы, и поговорить с ними уже
сегодня, чтобы завтра с самого утра искать покупателя, если они
будут настаивать на наличных. Но почувствовал, что у него нет
сил. Гибель Анны, бессонная ночь, проведенная в милиции,
дневные хлопоты -- все это навалилось на него в один миг.
Ладно, решил Евгений Ильич, кредиторы подождут до завтра, все
равно проблема так или иначе решена. Единственное, что нужно
сделать сегодня, это позвонить Лолите и успокоить ее, пусть
хоть она не дергается.
Войдя в квартиру на Мосфильмовской, Парыгин сразу почуял:
здесь кто-то был. Наметанный глаз моментально ухватил какие-то
едва заметные перемены, и все внутри него напряглось. В
следующую секунду он понял, что на вешалке в прихожей нет
коричневой куртки. "Обокрали!" -- мелькнула мысль, и Евгений
ринулся в комнату, где стояли футляры с аппаратурой. Футляры
оказались на месте, а на журнальном столике белел какой-то
листок. "Анюта, я заходил за курткой, не волнуйся, это были не
воры. С пламенным приветом Гена".
Парыгин перевел дыхание. Обошлось. Похоже, его ангел
хранит. Он припомнил, что Анна, упоминая о хозяине квартиры,
действительно называла его Геной. Но записка, адресованная
покойнице, произвела на него удручающее впечатление, словно
перед ним призрак явился. Анечки уже нет, а люди все еще
считают ее живой, думают о ней как о живой и пишут ей записки в
надежде на то, что она их прочитает. Он снял телефонную трубку
и набрал номер Лолиты.
Долго никто не подходил, и Парыгин подумал, что Лола,
наверное, махнула рукой на все его наказы и запреты и вышла на
улицу, поскольку кредиторы ее все равно нашли и скрываться
больше нет необходимости. Он уже собрался положить трубку,
когда раздался голос семилетнего Сережи.
-- Але!
-- Сереженька, это дядя Женя. Где у нас мама?
-- Она в ванной моется.
-- Ты передай ей, что все в порядке, деньги я нашел и
завтра все закончится. Не забудешь?
-- Конечно, нет. Дядя Женя, значит, завтра мы поедем
домой?
-- Да, детка, завтра или в крайнем случае послезавтра.
-- Урра! -- завопил мальчуган и бросил трубку, на радостях
забыв попрощаться.
Парыгин испытывал облегчение от того, что все так удачно
получилось и ему не пришлось разговаривать с Лолитой. Она
наверняка начала бы нести какую-нибудь чушь, и он вынужден был
бы поддерживать этот бессмысленный разговор. Он поймал себя на
мысли, что теперь, когда рядом нет Анны, многое стало казаться
ему бессмысленным. Неужели он успел привязаться к ней. Вот уж
не ожидал от себя такого слабодушия.
Ему даже в голову не приходило, что это не слабодушие, а
нормальная человеческая реакция на смерть близкого человека.
Вероятно, потому, что понастоящему близких людей у него никогда
и не было, кроме брата. Но брат -- это брат, друг детства,
родственник, и переживания по поводу его смерти Парыгину
странными не казались, а все остальные люди всегда были для
него просто посторонними.
Previous Home Next