Previous Home Next
5
В понедельник, двадцать второго июня, едва Гордеев успел закончить
оперативку, его вызвал к себе начальник. По его лицу Гордеев понял, что
ничего хорошего не ожидается.
Генерал начал сразу на повышенных тонах:
-- Чем вы там, черт возьми, занимаетесь?! Мне следователи телефон
оборвали -- жалуются на твоих ребят. Своевольничают, дерзят, язык распускают
где не надо!
"Петраков, -- подумал Виктор Алексеевич. -- Недоволен, что не дали
закрыть дело Филатовой. С этим ясно. Дальше что?"
-- Отираются по академии, понимаешь ли, по институту, порядочных людей
от дела отрывают! -- продолжал выговаривать генерал. -- Убийство сотрудницы
из Дома моделей еле-еле вытянули, на последних секундах буквально. И вообще
претензий к твоим ребятам много, а к тебе -- особенно. Что за девицу ты у
себя пригрел? Чем она у тебя занимается? Чай тебе заваривает да юбку
задирает по первому требованию?! Хорошо устроился, Гордеев, ничего не
скажешь! Содержишь у себя под боком любовницу за офицерскую зарплату из
государственного кармана. Что молчишь? Стыдно?
-- Товарищ генерал, -- осторожно начал Гордеев, -- на меня или на
Каменскую пришла анонимка?
-- Да при чем здесь анонимка! -- взорвался начальник. -- Вся Петровка
только об этом и говорит! Люди ночами не спят, ноги до мозолей стаптывают,
язвы себе наживают, света белого не видят, а она сидит себе и бездельничает!
Совесть ты совсем потерял, Виктор Алексеевич, вот что я тебе скажу! Вот ты
приведи мне хоть один пример, чего это твоя Каменская сделала полезного? Ну?
Хоть один пример!
"С этого бы и начинал, -- зло подумал Гордеев. -- Гадости про Настю вся
Петровка, положим, не говорит, а те, кто говорит, делают это не первый год.
И вы, любезный товарищ генерал, эти разговоры не вчера услышали. А вот то,
что кто-то вас накрутил не далее как на днях, -- вот это точно. Кто-то очень
хочет узнать, чем мы занимаемся, а заодно и мне настроение испортить. А вы,
товарищ генерал, попались на удочку, и теперь вас дергают за веревочку, как
марионетку. Вы хотите меня побольнее ударить, чтобы я начал оправдываться и
раскрылся. Примеры вам нужны? Ох, не хотел я отдавать Настю, видит Бог, не
хотел, но очень уж сильно вы меня обидели, заподозрив в прелюбодействе."
-- Что ты молчишь? -- продолжал напирать генерал. -- Ответить нечего?
Или придумываешь на ходу, что бы такое хорошее про свою телку сказать?!
"Ну, благословясь!" -- сказал сам себе Гордеев и быстро, взволнованно,
словно оправдываясь, и как бы выбалтывая под влиянием обиды свои маленькие
тайны, поведал начальнику кое-что про роль Каменской в работе по делу об
изнасиловании Наташи Ковалевой, и про Интерпол, и про многое другое...
По пути от начальника к себе Виктор Алексеевич заглянул к Насте. Та
сидела, погруженная в филатовские бумаги, сосредоточенно вникая в их логику.
-- Ты как себя чувствуешь, Стасенька?
Настя вздрогнула. Этим ласковым именем Колобок называл ее крайне редко,
только в самые тяжелые или ответственные минуты.
-- Хорошо. А что, плохо выгляжу?
-- Нормально. -- Гордеев помолчал. -- Вокруг нас какая-то щука бьет
хвостом. Я ее пока не вижу, но волна сильная. Будем ее блеснить.
-- Вокруг нас с вами? Или вокруг всех нас?
-- Это мы и будем выяснять. Запирай-ка дверь, свари кофе и начнем
думать вместе.
Previous Home Next