Previous Home Next
x x x
Телефонный звонок раздался, едва Настя переступила порог квартиры.
Звонил Гордеев, сильно встревоженный.
-- Как ты, деточка? Оклемалась?
-- Более или менее.
Настя взяла аппарат и прошла с ним в кухню, плотно притворив за собой
дверь. Она опасалась, что на лестнице возле квартиры могут оказаться
любопытные уши.
-- Все сработало. Тебя провожали. Трудно пока сказать, кто это -- сам
или подручный. Но до подъезда он тебя довел. Так что с этим порядок, все
идет по плану.
-- Слава Богу, не зря мучилась.
-- Теперь вот что, Анастасия. Одну я тебя на ночь не оставлю. Не
хватало еще. чтобы тебя "неотложка" увезла. Возражений не принимаю, но
имеешь право выбирать. Кого к тебе прислать?
-- Не надо никого, Виктор Алексеевич. Обойдусь.
-- Ты плохо слышишь. Анастасия? Я сказал, ты имеешь" право выбирать, а
не решать. Решаю я. Так кого?
-- А эту из ресторана, нельзя? Она в вену с первого раза попадает.
-- Эту нельзя. Ее видели. Может, Захарова?
-- Только не Захарова, -- поспешно, даже чересчур поспешно, ответила
Настя.
-- Коротков тебя устроит?
-- Устроит. Только жалко его дергать. У него страстный, но ограниченный
во времени роман.
Колобок, похоже, рассердился.
-- Знаешь что, дорогая, ты эту благотворительность прекрати. У меня
романы нашего Тристана в одном пикантном месте уже сидят. Всех денег, как
говорят, не заработаешь, всех женщин не перелюбишь. Так что не валяй дурака.
Коротков приехал грустный, его массивная фигура словно уменьшилась в
размерах, широкие, обычно развернутые плечи поникли.
-- Неужели так серьезно? -- сочувственно спросила Настя.
-- Очень. Не знаю, что с этим делать. Просто болезнь какая-то.
Для влюбчивого Юры Настя всегда была наперсницей, плакательной жилеткой
и спасательным кругом одновременно. Если роман заканчивался неудачно, она
буквально за уши вытаскивала Короткова из депрессивной ямы, в которую он
каждый раз собирался сваливаться. Настя и сама видела, что случай с
Семеновой -- особенный. Обычно Юра в разгар очередного увлечения бывал
радостно воодушевлен, глаза горели, работа спорилась, у него словно крылья
вырастали. А в этот раз он был подавлен и разбит, будто тащил неподъемную
ношу. Настя не смогла бы точно определить, какое чувство в ней берет верх --
сочувствие или белая зависть. Ей были недоступны любовные переживания ни в
виде окрыленности, ни в виде тоски. Нежная привязанность -- самое большое,
на что она считала себя способной. Может быть, когда-нибудь, думала она, это
случится и с ней. Ведь случилось же в юности, но только однажды, больше
десяти лет назад. И с тех пор ни разу не повторилось. Наверное, у компьютера
на двух ногах не может быть сильных эмоций. Такая, видно, у нее судьба.
-- Как себя чувствует сердечный друг Александр Евгеньевич? --
поинтересовался Юра.
-- Резину тянет. Ни да, ни нет, а гораздо сложнее. Принципиальное
согласие дал, но просил еще несколько дней, чтобы собрать деньги.
-- Судя по его передвижениям, он и не пытается их собрать. Не по
служебному же телефону он решает свои вопросы. Разве что из дома звонит. Но
скорее всего, просто поручил кому-то. От руководящих замашек так просто не
отвыкнешь.
-- Хорошо, значит, схема пока работает. Будем ждать, когда Галл явится
по мою душу и за рукописью.
-- Не боишься?
-- Боюсь. Ужасно боюсь. Особенно после сегодняшнего укола. Где вы такую
медсестру выкопали?
-- Колобок постарался. Он знает про твои хворобы.
-- Все-таки трудно играть вслепую. Одни догадки. Просто удивительно,
как это мы ухитряемся "в цвет" попадать. Ой, не сглазить бы. -- Она
торопливо постучала по деревянной табуретке.
-- Ася, можно нескромный вопрос?
-- Валяй.
-- Когда Захаров здесь ночевал...
-- Ну?
-- У вас было что-нибудь?
-- Почему тебя это интересует?
-- Колобок сказал, что ты просила на сегодняшнюю ночь кого угодно,
только не Захарова.
-- Колобок -- старый болтун и сплетник. Поставь чайник, пожалуйста.
-- Так было или нет? -- Юра зажег газ на плите.
-- Что ты пристал? Было. И не было.
-- То есть?
-- Тебе не понять, у тебя сердце очень нежное. А у меня -- деревянное.
Сколько ни стучи -- одни глухие звуки. Да, мы спали вместе. Но это -- все.
-- Ничего себе! А что еще должно быть?
-- Перестань, Коротков. Неужели ты думаешь, что я должна влюбляться в
каждого, кто переспит со мной из спортивного интереса?
-- Но ведь не только он с тобой переспал, но и ты с ним. Тоже из
интереса?
-- Тебе это так важно? Сахар мне не клади.
-- Важно. Я в себе пытаюсь разобраться. Не сердись, Ася. Поговори со
мной об этом, пожалуйста.
-- В таком случае давай будем говорить о тебе.
Но поговорить им не удалось. Снова позвонил Гордеев.
--Анастасия, тебя предупредили, что вся квартира нашпигована
микрофонами?
-- Нет. Зачем?
-- Затем, чтобы не нестись, ломая ноги, задерживать каждого, кто порог
переступит. Может, тебя сначала проверять будут. Поняла?
-- Да.
Настя не торопясь допила чай, поставила чашку на блюдце, громко и
отчетливо произнесла:
-- Спасибо вам, товарищи, за благородство. Обещаю больше вас не
смущать.
-- Ты что? -- удивился Коротков. -- Крыша поехала?
Настя расхохоталась.
-- Они нас слушают. Ты представляешь? Тут же Колобку донесли про наши
альковные разговоры. А я его старым болтуном и сплетником обозвала!
Вообще-то зря он меня предупредил. Теперь за каждым словом придется следить.
-- Ерунда. Он прав, так лучше для дела.
-- Для какого дела? Если Галл явится меня убивать, он устных
комментариев давать не будет. Молча сделает свое дело и уйдет.
-- Молчание -- тоже сигнал. Не считай всех дураками.
-- Я не считаю. -- Настя вдруг всхлипнула. -- Я боюсь, Юрка, я
смертельно боюсь. Господи, если бы ты только знал, как мне страшно.
Ночь они провели без сна, прислушиваясь к звукам на лестнице,
вздрагивая каждый раз, когда начинал гудеть лифт. Утром Коротков ушел. В
течение дня никто не звонил в квартиру, никто не пытался выяснить у жильцов,
где живет Лариса Лебедева. Настя вышла в магазин, купила молока и хлеба и
сразу вернулась. Гордеев строго-настрого приказал как можно меньше бывать на
улице -- кто знает, какой несчастный случай придумает убийца. Квартиру они
подстраховали крепко, но обеспечить Настину безопасность на улице у них не
хватало возможностей. Когда Настя вернулась из магазина, Гордееву сообщили,
что "хвоста" за ней нет.
Никто не появился ни в этот день, ни на следующий. Галл не проявлял
интереса к шантажистке. Операция оказалась под угрозой срыва. Похоже было,
что "в цвет" они не попали.
Previous Home Next