Previous Home Next
x x x
Настя прилегла. Сказались длинные бессонные ночи, и ей удалось забыться
тяжелой болезненной дремой. Ей снилось, что она стоит на высокой, абсолютно
гладкой скале, с которой нельзя спуститься. Ее охватил безысходный ужас. "Я
разобьюсь, я разобьюсь, -- думала она, -- никакого выхода нет, стены гладкие
и отвесные, ухватиться не за что. Я умру, это конец". В тот момент, когда
страх и отчаяние достигли апогея и стали невыносимыми, пришла спасительная
мысль: "Я же как-то сюда забралась, значит, где-то есть спуск, надо его
найти". Радость и облегчение были такими острыми, что Настя проснулась,
взглянула на часы -- проспала восемь минут. Она закрыла глаза.
...В большой комнате за столом Гордеев что-то сосредоточенно писал.
Почему-то он был в форме, с полковничьими погонами на плечах. В квартире
расположилась группа захвата -- Настя никак не могла сосчитать, сколько их.
Под окном остановился грузовик, и из кабины вышла женщина со светлыми
волосами в голубом пальто. Это же женщина, подумала Настя, это не может быть
Галл. Блондинка подняла голову и встретилась глазами с Настей. У нее было
немолодое приятное лицо с мелкими чертами. Господи, пронеслось в голове у
Насти, это же моя смерть приехала, сейчас она войдет в квартиру -- и я умру.
Женщина вошла в подъезд. Насте казалось, что она отчетливо слышит ее шаги по
лестнице. "Виктор Алексеевич! -- закричала она. -- Я же сейчас умру!
Сделайте что-нибудь, спасите меня!" Но Гордеев даже головы не поднял от
бумаг. Женщина в голубом пальто вошла в квартиру. Настя вцепилась в рукав
полковничьего кителя: "Помогите же мне! Не пускайте ее сюда!" Гордеев
недовольным и каким-то брезгливым жестом выдернул руку и отстранился. Парни
из группы захвата молча расступились, пропуская блондинку. Она строго
посмотрела на Настю. "Ну, здравствуй, красавица", -- тихо сказала она. "Это
ошибка, -- хотелось крикнуть Насте, -- вы не ко мне пришли, я же никакая не
красавица, это все знают. Это ошибка!" Она почувствовала, что летит куда-то
назад, в темноту. "Я умерла", -- подумала Настя и с этой мыслью проснулась.
К снам Настя относилась бережно. Сновидение -- продукт работы мозга,
считала она, просто так ничего не снится. Смерть в сновидениях -- признак
сердечной недостаточности или легкого приступа, произошедшего во время сна.
Надо выпить горячего чаю, покрепче и с сахаром.
Она вылезла из постели и поплелась на кухню. Пальцы плохо слушались ее,
в подушечках покалывало -- верный признак приступа. Ну смерть -- ладно, а
вот что означает все остальное? Неужели она и в самом деле не надеется на
своих товарищей? Неужели она действительно до такой степени не уверена в
них? И что же, получается, что в глубине сознания она считает Колобка
способным бросить ее в трудный момент без поддержки?
"Наверное, это потому, что в первый раз, -- успокаивала себя Настя. --
Просто еще не приходилось на собственной шкуре испытать, насколько надежно и
основательно планируются подобные операции". Но в голову упорно лезло совсем
другое объяснение. За последние годы ей столько раз приходилось делать ана-
лиз различных комбинаций и операций -- как успешно завершенных, так и прова-
ленных, -- столько раз приходилось выискивать слабые места и недостатки, что
она хорошо, даже слишком хорошо знала, как часто случаются осечки, как часто
кто-то халтурит, проявляет небрежность, забывчивость, подводит других.
"Воистину, многия знания -- многия горести", -- подумала она.
Previous Home Next