Previous Home Next
4. Кос кафе[17].
Спал я крепко. Еще в Афгане я придумал себе одиннадцатую заповедь: "Не
планируй", потому что с теми, кто планировал, часто заканчивалось не так. В
ближайшие сутки ничего воздушно-капельного нам не угрожало, вот я и спал,
пока Ленка не разбудила:
- ...помог, а то неудобно. Умница не знает, где Козюлю похоронить...
Вставай, а?!
-- Пусть купит участок на Масличной горе!- рявкнул я и попытался
уснуть.
Но за дверью уже старательно и громко, как на приеме у глухого
логопеда, включилась Софья Моисеевна:
- Видишь, ему уже не терпитша! Я понимаю! Он хошет иметь ш балкона вид
на мою могилу! Ну шпашибо ему, што пока он ешо шоглашен на пуштую! Пушть
потерпит, мне уже недолго ошталошь!..
- Нам всем недолго осталось!- оборвала ее Ленка резким чужим голосом.--
Перестань мотать всем нервы, это он о фиминой собаке.
Я сладко потянулся и распахнул окно. На всем пространстве небосвода (
до самой Масличной горы - не было ни облачка, ни Машиаха[18], лишь три
каменные пробирки башен... Чушь это все, не может этот придурок с китайским
термосом поколебать сохранившееся в веках... А внизу понурый Умница волок в
сторону амуты черный пластиковый мешок. В другой руке он сжимал лопату. Я
убедился, что безутешный могильщик не спер мой пистолет, чтобы отдать Козюле
воинские почести и пошел пить кофе.
В банке из-под кофе были одни окурки. Я даже обрадовался предлогу выйти
из дома, из-под ленкиного тревожного взгляда.
До ближайшего в нашем спальном городишке кафе пришлось брести минут
двадцать по чистым изгибающимся улочкам, мимо просторных газонов и белого
камня арок. Поганенькое кафе я обнаружил на Алмазной площади, в длинном,
изломанном, похожем на гигантский кусок "Лего" доме. Я слишком долго искал
кафе, чтобы не почувствовать себя дураком, вспомнив только сейчас, что
сегодня шаббат, и ничего не работает.
В пасторальной тишине горожане прогуливали собак и детей. Собаки были
наши, из России, а дети всякие. Чернявый малыш взволнованно наблюдал за этой
выставкой песьих экстерьеров и требовал от знойной матери с кудрями,
кольцами и сигаретой купить собаку - сейчас! Такую же, как у Владика из их
группы, или у соседской Наташи. Мама, огрызаясь, сдавалась.
Я плюхнулся на скамейку, нашарил пачку сигарет, а вот зажигалка никак
не находилась. Ну да, ведь в доме побывал Клуб. Я было сунулся попросить
огонька у прохожего, да вовремя заметил кипу. Пришлось перебраться к знойной
маме и прикурить от ее сигареты.
Ценю женщин с ухоженными руками, хотя лак был нагловат, зато в тон
помаде. Заговорил. Отвечая, она жестикулировала, сигарета, как жало змейки,
нацеливалась то в мой глаз, то проплывала у волос, то выжидала почти у губ.
Восток, одним словом. Жестикулировала она все время, золото украшений тихо
позвякивало, голос оказался как раз то, что надо - низкий, хрипловатый.
Может быть, слегка раздражали ее специфические восточные "аины"[19],
напоминающие ашкеназийскому уху позывы на рвоту, да черт с ними.
Короче, напросился я на чашку кофе по-турецки, что подразумевало, как
минимум, временное отсутствие мужа. Ребенок остался в песочнице -- одно из
преимуществ Маалухи -- дети здесь растут на улицах без родительского
надзора. Каких-нибудь десяти метров не хватило для приятного завершения
этого позднего утра. Метастаз ленкиного Клуба с радостным воплем: "Я
заблудился!" метнулся к нам из-под арки. Смуглянка моя инстинктивно
шарахнулась от большого мальчика с совочком - Умница был в пляжных шортах и
с утренней лопатой, хорошо, хоть без погребального пакета.
- Боря!- сказал он плаксивым траурным голосом, беспардонно упершись
взглядом в обтянутые "тайцами" ноги моей спутницы. - А кто эта прекрасная
креолка? Твой агент-информатор? Что ты успел узнать?
Я не стал отказываться от подброшенной Умницей версии. Все-таки он был
очень болтлив.
- Вот и замечательно! - обрадовался Умница.- Тебе такие уже, наверное,
приелись. А для меня - экзотика! Так что познакомь нас, раз у вас все равно
служебные отношения.
- Умница,- взмолился я,- отвали! Ты мне мешаешь!
Умница укоризненно посмотрел на меня, как кот, вынужденный воровать
мясо, потому что добром хозяин не дает, и перешел на иврит. Он поведал
трогательную историю о банке из-под кофе, полной окурков, которую
скот-хозяин даже не считает нужным выбросить, заставляя этим заниматься жену
- прекрасную, кстати, тонкую, умную и очень-очень красивую женщину...
В результате мы попили кофе втроем, Умница декламировал какие-то газели
и диваны в подлиннике, хозяйка внимала и восхищалась его багдадским
произношением, а я сидел, как у телевизора, не переключающегося с арабского
канала. Когда я увидел в зеркале, что лицо мое начало приобретать
специфическое выражение восточного кинозлодея, то молча встал и ушел
по-английски.
Previous Home Next