Previous Home Next
НЕ СТРЕЛЯЙТЕСЬ НА ШКОЛЬНОМ ПОРОГЕ
"До обеда" - это значило, что мне нужно пережить еще ужин и завтрак. За
ужином я решительно отказался обмыть чудесное избавление бутылкой "Голды",
початой еще по случаю моего устройства на работу. На это Софья Моисеевна
ласково сказала:
- Боря, кому суждено быть повешенным, тот не утонет...
Ночью я не спал. Давно был уверен, что мне нечего терять, кроме сына. А
последнее было неизбежно и близко - Левик уже вступал в возраст, когда детям
становится не до родителей... Но с потерей этой женщины я примириться никак
не мог: я только сейчас врубился, что всего за несколько мимолетных, в
общем-то, встреч наши отношения умудрились подняться над постелью, хоть мы с
нее почти не поднимались... Теперь-то я понял в чем дело - она во мне видела
прежде всего личность. Ей было интересно не сколько я зарабатываю, а что
думаю. Не как у меня с женой, а как у меня на работе... Ее экстравагантная
женственность скрывала и одновременно подчеркивала ум, как какая-нибудь юбка
с разрезом... Под утро я отупел и перестал понимать то ли мне действительно
так жалко Маришу, то ли себя, скотика, у которого женщины такого класса
может уже не быть никогда.
Мозг отключался, я уже стал надеяться на сон, но тут врубился желудок,
и я прошлепал на кухню. Рука было потянулась к консервам, но приступ
отвращения к себе заставил вытащить супчик и хлебать эту холодную отраву.
А тут и Софья Моисеевна пожаловали - в ночной рубашке, но при челюстях.
То ли жизни меня поучить, то ли на мою агонию посмотреть.
- Боря,- сказала она грустно.- Клянусь жизнью Леночки... Я отравила
только собаку... Я яд-то не выкинула, потому что боялась - вдруг кто
отравится... И мне говорили, тут крысы...
С логикой у Софьи Моисеевны была, конечно, полная лажа. Потому-то я ей
и поверил. Врет она всегда крайне продуманно.
- А кто же?- тупо спросил я.
Теща пожала плечами:
- Я не знаю, как принято здесь и сейчас, но я за свою жизнь видела
несколько отравительниц и ни одного отравителя... Я уловила сегодня, что ты
знал кого-то из убитых... Подумай, кто тебя здесь может так сильно
ненавидеть?
Я честно подумал:
- Здесь я жил мирно, вы же знаете.
- А твои старые враги? Были среди них кто-нибудь с чем-нибудь
еврейским?
Я не стал хамить, хотя очень хотелось, а просто красноречиво посмотрел
на тещу. Но мой очень старый и очень кашерный враг тупо разглаживал на
коленях ночную рубашку, словно надеясь, что на ткани выступит имя убийцы.
- Ну конечно,- сказал я.- Что еще везти из Союза, как не старые счеты?!
Каждый мечтает начать новую жизнь со сведения старых счетов! А,
главное, у олим других дел, кроме мести, нет...
Но тут старая боевая лошадь встрепенулась и закивала:
- Действительно, как я не подумала! Это же надо быть каким идиотом,
чтобы везти в Израиль старые счеты! - и она триумфально ткнула в стенку, где
в деревянной раме лаково поблескивали "костяшки" советского компьютера,
который я, вместе с тремя дюжинами граненых стаканов, вывез на сувениры, но
прикипел к ним душой.
Достойный ответ не подворачивался, и я решил компенсировать остроумие
профессионализмом:
- Ладно, Софья Моисеевна, яд-то откуда?
- С шука[15], конечно, там дешевле...
- У кого?
- У торговца.
- Смертью?
- Перестань, Боря. Там в конце среднего ряда сидел очень приличный
старик.
Он, между прочим, тут уже сорок лет. А родом из Франции. Пережил там
оккупацию...
- Как вы, однако, на иврите разговорились... или у вас гувернантка-
француженка...
- Боря, ты же, все-таки, еврей. Я понимаю, что среди евреев тоже бывают
дураки, и еще какие! Но и они знают, что существует идиш...
Previous Home Next