Previous Home Next
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ (Черчилль)
__________________________________________________________________________
Когда Гитлер в последние месяцы войны повторял как заклинание, что
вопрос крушения англо-советско-американского союза есть вопрос недель,
когда он уверял всех, что Запад еще обратится за помощью к немцам после
решающего поражения, многим казалось это проявлением характера фюрера - до
конца верить в то, что создало его воображение. Однако в данном случае
Гитлер опирался на факты: разведка Бормана еще в середине 1944 года добыла
в Лондоне документ особой секретности. В этом документе, в частности, были
следующие строки, принадлежавшие Уинстону Черчиллю: "Произошла бы страшная
катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость
древних европейских государств". Он писал это в своем секретном
меморандуме в октябре 1942 года, когда русские были не в Польше, а под
Сталинградом, не в Румынии, а возле Смоленска, не в Югославии, а под
Харьковом.
Вероятно, Гитлер не издавал бы приказов, карающих всякие попытки
переговоров немедленной смертью, узнай он о том яростном борении мнений,
которое существовало в 1943- 1944 годах между англичанами и американцами
по поводу направления главного удара союзных армий. Черчилль настаивал на
высадке войск на Балканах. Он мотивировал эту необходимость следующим:
"Вопрос стоит так: готовы ли мы примириться с коммунизацией Балкан и,
возможно, Италии? Надо точно отдавать себе отчет в тех преимуществах,
которые получат западные демократии, если армии оккупируют Будапешт и Вену
и освободят Прагу и Варшаву..."
Трезво думающие американцы понимали, что попытки Черчилля навязать
основной удар по Гитлеру не во Франции, а на Балканах - сугубо эгоистичны.
Они отдавали себе отчет в том, что победа точки зрения Черчилля сделает
Великобританию гегемоном на Средиземном море, - следовательно, именно
Великобритания оказалась бы хозяином Африки, Арабского Востока, Италии,
Югославии и Греции. Баланс сил, таким образом, сложился бы явно не в
пользу Соединенных Штатов - и высадка была намечена во Франции.
Политик осторожный и смелый, Черчилль мог бы, при определенных
критических обстоятельствах, вступить в контакты с теми, кто стоял в
оппозиции к фюреру, для создания единого фронта, способного противостоять
рывку русских к берегам Атлантики, чего Черчилль более всего опасался.
Однако таких сил после уничтожения заговорщиков летом 1944 года в Германии
не оставалось. Но, считал, Черчилль, всякий осторожный "роман" с теми из
руководства рейха, кто пытался бы осуществить капитуляцию армий вермахта
на западе, был хотя и мало реален - в силу твердой позиции Рузвельта и
прорусских настроений во всем мире, - однако этот "роман" позволял бы ему
проводить более жесткую политику по отношению к Сталину, особенно в
польском и греческом вопросах.
И когда военная разведка доложила Черчиллю о том, что немцы ищут
контактов с союзниками, он ответил:
- Британию могут обвинить в медлительности, дерзости, в
юмористической аналитичности... Однако Британию никто не может обвинить в
коварстве, и я молю бога, чтобы нас никогда не смогли обвинить в этом.
Однако, - добавил он, и глаза его сделались стальными, и только где-то в
самой их глубине метались искорки смеха, - я всегда просил проводить
точную грань между дипломатической игрой, обращенной на укрепление
содружества наций, и - прямым, неразумным коварством. Только азиаты могут
считать тонкую и сложную дипломатическую игру - коварством...
- Но в случае целесообразности игра может оказаться не игрой, а более
серьезной акцией? - спросил помощник шефа разведки.
- По-вашему, игра - это несерьезно? Игра - это самое серьезное, что
есть в мире. Игра и живопись. Все остальное суетно и мелко, - ответил
Черчилль. Он лежал в постели, он еще не поднялся после своего
традиционного дневного сна, и поэтому настроение у него было благодушное и
веселое. - Политика в таком виде, в каком мы привыкли воспринимать ее,
умерла. На смену локальной политике элегантных операций в том или ином
районе мира пришла глобальная политика. Это уже не своеволие личности, это
уже не эгоистическая устремленность той или иной группы людей, это наука
точная, как математика, и опасная, как экспериментальная радиация в
медицине. Глобальная политика принесет неисчислимые трагедии малым
странам; это политика поломанных интеллектов и погибших талантов.
Глобальной политике будут подчинены живописцы и астрономы, лифтеры и
математики, короли и гении. - Черчилль поправил плед и добавил: -
Соединение в одном периоде короля и гения отнюдь не обращено против
короля; противопоставление, заключенное в этом периоде, случайно, а не
целенаправленно. Глобальная политика будет предполагать такие неожиданные
альянсы, такие парадоксальные повороты в стратегии, что мое обращение к
Сталину 22 июня 1941 года будет казаться верхом логики и
последовательности. Впрочем, мое обращение было логичным, вопрос
последовательности - вторичен. Главное - интересы содружества наций, все
остальное будет прощено историей...
Previous Home Next