Previous Home Next
РАССКАЗАЛ ПРАПОРЩИК О СЕВЕРЕ...
Виктор Максимович Маметьев из офицерской семьи. Когда он еще учился в
школе, двое старших братьев уже служили в МВД. Было с кого брать пример, на
кого равняться. Желая поскорее приобщиться к воинской службе, записался в
кружок ЮДПД (юношеская добровольная пожарная дружина) харьковского Дворца
пионеров. В составе команды объездил всю область и часть Украины:
соревнования пожарных были тогда обычным делом, и, главное, очень интересным
и полезным для молодежи.
Таким образом, будущее не пришлось "выбирать", цель определилась. После
окончания с отличными результатами пожарно-технического училища Виктор
Маметьев некоторое время работал начальником инспекции Госпожнадзора в
родном городе. Однажды довелось поправлять здоровье в военном госпитале.
Соседом по койке оказался прапорщик из Салехарда, увлеченно рассказавший о
суровой, достойной настоящего мужчины жизни на Севере, белых ночах и
северных сияниях. Виктора поразила особенность окружного центра: есть такие
места в городе, где можно стоять одной ногой в Приполярье, другой -- в
Заполярье...
Вскоре Маметьев написал рапорт, в котором выразил просьбу направить его
для дальнейшего прохождения службы в Ямало-Ненецкий округ. По правде
сказать, не верилось, что командование отнесется к его вопросу серьезно, тем
более что долго не было никакого ответа. Виктор перестал ждать и постепенно
забывал о том романтическом всплеске настроения, под действием которого
написал рапорт. Но ответ пришел, его направили в Тюмень, оттуда не в
Салехард, а в "самый красивый и перспективный город Надым", как говорили
областные коллеги. Когда прилетел в Надым, случайно встретил представителей
командования пангодинской пожарной части. И они, в свою очередь, похвалили
Пангоды...
Рассказывая о периоде обустройства на новом месте, Маметьев отмечает
нетипичную для того времени деталь, которая, он уверен, явилась добрым
знаком на его северное будущее: обычно пангодинские жены уезжали "за
ляльками" на "землю", а его жена, наоборот, будучи "в положении", не стала
дожидаться более удобного времени, сразу поехала вслед за мужем и здесь, в
Пангодах, успешно родила ему двойню...
Пожарная охрана газовых промыслов месторождения и поселка газовиков и
строителей -- основная функция пангодинских пожарных. Велика ответственность
за промысел -- газ шуток не любит, а последствия аварии, как показывает
горький опыт подобных бед, бывает страшен. И все же особое беспокойство
доставляли "деревянные" Пангоды, которые до недавнего времени почти на сто
процентов еще были таковыми. Опоздание на пять минут и... остается только
позаботится о том, чтобы пожар не перекинулся на соседние дома, десятки
семей оказываются без крова. Сейчас ситуация улучшается: Пангоды прирастают
"кирпичом и бетоном", а пожарная часть -- опытом ветеранов, активной
модернизацией средств пожаротушения...
За долгие годы работы в Пангодах Виктор Максимович Маметьев, ныне майор
внутренней службы, заместитель начальника ПЧ-19, ни разу не пожалел о том,
что судьба в свое время свела его на больничной койке с приболевшим
прапорщиком из Салехарда, который мог увлекательно рассказывать --
романтично о буднях...
СИНОНИМ НАДЕЖДЫ
Глядя на эту серьезную, солидную женщину, как будто созданную для
ответственной работы и словно воплотившую в чертах лица, нюансах голоса
типичную северную судьбу, слушая ее рассказ о себе, мысленно задаюсь
вопросом: сколько во всем этом закономерного, а сколько случайного? Мне
кажется, в этих пропорциях из конкретных судеб моих земляков заключена
разгадка многих вопросов, на которых зарабатывают свой хлеб социологи и
философы-"североведы".
-- Сейчас трудно в это поверить, но тогда, в начале семидесятых, от
Севера нам с мужем нужно было совсем немного -- всего одна тысяча рублей, --
начинает свой рассказ специалист пангодинской администрации Галина
Никифоровна Билоусюк. -- Именно столько стоили пять соток под застройку дома
в городе Умани Черкасской области, где мы начинали совместную жизнь. Жили на
квартире, на двоих получали сто двадцать рублей. Родилась дочь...
В тот год приехала в отпуск дальняя родственница с Тюменского Севера,
из поселка, что возле Надыма. Название его показалось каким-то глухим, но
сильным словом. Уже после ее отъезда вспоминали, что говорилось что-то о
медведях -- то ли медвежий угол, то ли медведей много.
С этого времени что-то повернулось в семье Билоусюков. Если раньше во
всем была какая-то, пусть не очень веселая, но запрограммированность (ведь
другой жизни не виделось, а значит, и не предполагалось), то теперь
появилась непонятная, тревожно-сладостная мечта. И они понимали, что нужно
побыстрее, прямо сейчас, тронуться с места, иначе ничего не произойдет, и
мечта неизбежно затянется тучами обыденности...
Перечитывали и перечитывали адрес, со знакомой фамилией и чужим словом,
которое постепенно и становилось синонимом надежды -- Пангоды.
Сейчас признаются -- страшно было. Но любили друг друга, и, в конце
концов, любовь оказалась сильнее страха. Счастья хотелось, себе и детям.
Молоды были -- обоим по двадцать лет.
-- К медведям так к медведям! Тем более на год, не больше, --
вспоминает Галина Никифоровна.
Двухлетнюю дочку оставили пока у матери, ведь ехали, по сути, в никуда.
Не знали, что такое "зона пропусков", что вызов прежде нужно было получить,
потом пропуск оформить, а затем уже трогаться. Приехали в Тюмень. Пошли
обивать пороги в облисполкоме, бюро по трудоустройству, обкоме комсомола.
Неделю прожили в аэропорту. Наконец, получили направление в Нижневартовск, в
город со свободным въездом. Но там, по условиям направления, не было жилья
для семейных. Это их не устраивало: только вместе, так они решили с самого
начала, и сейчас утвердились уже окончательно -- только Пангоды. И только
сейчас, не возвращаясь домой для оформления необходимого пропуска в "ЗП".
Помыкались еще неделю, пока не уговорили летчиков взять их в Надым.
Летели на самолете ЛИ-2, который почему-то все называли "Дугласом".
Грузовой борт вез спецодежду для северян, салон был завален фуфайками, так
"на фуфайках и добрались до места", до Надыма. Переночевали в аэропорту,
тогда это был вагончик, где размещалась касса и зал ожидания.
1973 год, середина августа. Ночь светлая, но прохладная. Надым -- это
три капитальных здания, много вагончиков, а вокруг -- бескрайнее
пространство с водяными проблесками, утыканное деревьями, похожими на палки.
То тут, то там пролетают какие-то большие белые птицы. Собаки бродят,
большие, спокойные. В аэропортовском вагончике горит печурка, а прямо на
полу рядком спят какие-то измученные, небритые мужики. Таким встретил их
Север. Во всем сразу почувствовалась трудность и... доброта.
Добрые люди стали встречаться сразу же. Первого, с кем довелось
познакомиться на надымской земле, вспоминают с особой теплотой и по сей
день... Они не могли предполагать, что Надым это еще не Пангоды, и чтобы
попасть в их "поселок-мечту" "по воздуху" (а только так и можно было туда
добраться), нужно предъявить паспорт с районной пропиской или тот самый
злополучный пропуск, дающий право на въезд его предъявителю, не имеющему
штамп "ЗП" в паспорте. Билеты им купил "добрый человек" из зала ожидания,
используя свой паспорт и паспорт своей супруги. Пусть их простят за грех
двадцатипятилетней давности доверчивые работницы аэропорта, которые уже на
самой посадке зачастую не сличали фамилию в билете с фамилией в паспорте.
Простят тем более сейчас, когда открылась "зона", когда принято считать, что
пропускная система -- анахронизм и нарушение прав человека (хотя, это всего
лишь одно из мнений, отношение к этому явлению того времени на Севере по сей
день неоднозначное). Справедливости ради нужно сказать, что случай с четой
Билоусюков не являлся тогда чем-то необычным, и довольно часто люди,
попадавшие в район "правдами и неправдами", "заячьими тропами", оформляли
право на проживание "постфактум". Так случилось и с нашими героями.
Северная карусель завертелась бурно, трудно, но радостно. Жили тремя
семьями в половине вагончика, затем в таком же помещении, где кроме
Билоусюков жили два холостяка. Муж работал водителем в автобазе,
обслуживавшей строителей Медвежинского газового месторождения, Галина -- в
геофизической экспедиции. Выходных у Алексея не было, по субботам и
воскресеньям жена садилась к нему в кабину, и они вместе колесили по летним,
а затем и зимним трассам района.
Весной дали маленький вагончик. Счастье -- отдельное жилье. Можно
забирать дочку к себе. Балок оказался бывшей размороженной банькой, с
ледовыми вздутыми стенами и прохудившимся полом. Поставили электрический
"козлик". Первое время спали в полушубках. Отремонтировали, обустроились.
Наступил долгожданный отпуск.
-- С того мгновения, как обняли дочку Светланку, до самых Пангод со
слезами и радостью твердили друг другу: наконец-то вместе, наконец-то
вместе!.. -- Галина Никифоровна, опустив голову, начинает молча что-то
искать в нижнем ящике письменного стола. Успокоившись, продолжает:
-- Но, приехав, узнали, что балок тот у нас забрали, а вещи закрыли на
складе. Воссоединившаяся семья оказалась на улице. Приютили друзья. Жили
четверо взрослых и двое детей в комнате-"бытовке" деревянного общежития.
Относились к нам, как к родным. Но жить так, до предела стеснив добрых
людей, мы не могли. Дети начали болеть... Поэтому однажды просто взяли и
вселились в одну из временно пустующих комнат общежития. А что было
делать?... И уже потом руководство между собой согласовывало, решало,
узаконивало наше самовольное вселение. Прожили в этом месте счастливо
несколько северных лет.
...Включаем видеомагнитофон, на экране -- комната в старом общежитии:
маленький телевизор, закрепленный где-то в углу под потолком, самодельный
шкаф, электроплитка, молодые Билоусюки, первые шаги Олеси -- второго
ребенка, родившегося уже в Пангодах. Стрекочет кинопроектор. Да-да,
кинопроектор!...
-- Посчастливилось в свое время попасть на пленку одного знакомого
кинолюбителя, -- поясняет Галина Никифоровна, -- недавно пересняли это на
видео, теперь вот, память...
Я спросил, что ярче запомнилось из того времени, ведь рассказать обо
всем просто невозможно.
-- Запомнился первый день рождения на Севере. Тогда был "сухой закон".
Написала заявление: прошу выделить... Участковый милиционер поставил визу:
"Не возражаю", начальник ОРСа подписал: "Отпустить..." Так на праздничном
столе появилось "Токайское". Сказочные именины.
Спуск к речке, как и сейчас, всю зиму был снежным катком. Только
сегодня там лишь дети, а раньше -- одни взрослые, да еще собаки. Так мы
отдыхали.
Телевизор в поселке впервые заработал 8 марта 1978 года.
А до этого кино смотрели в поселковом деревянном клубе, которого давно
уже нет. Он был вечно холодным, без отопления. Привозили фильм. Все равно
какой. Стояли в очереди за билетами, дожидались мужей с вахт, рейсов. Они
усталые, жалко их, а им нас, молодых жен-девчонок, -- еще жальче. В общем,
одевались потеплее -- валенки, полушубки -- и шли смотреть кино.
А вот, наверно, смешной случай. Хотя, смешного мало... Ну ладно. В
общем, однажды зимой загорелся соседний деревянный двухэтажный дом. Страшно,
двухэтажку уже не спасти. Слава Богу, люди все живы. Огонь вот-вот на наше
общежитие перекинется. Мы, кто не на работе оказался, как можем пытаемся
помогать погорельцам, а они нам: спасайте свое добро, нам теперь один
черт!... Заскочила я домой, стены уже горячие, схватила документы, какие на
виду были, клетку с попугаем, выскочила на улицу и... растерялась. И вот,
представляете: пожар, день в ночь превратился, все трещит, люди туда-сюда
бегают, шум, гам... А я стою у подъезда, голова не покрыта, полушубок
нарастапашку, с птичьей клеткой и реву... Сосед мимо пробегает, мол, ну, ты
чего, Галина, плачешь, "птичку жалко?"
...В зиму семьдесят седьмого была авария на поселковом газопроводе,
остановилась котельная, электростанция. Все мужчины -- на ликвидацию аварии.
Мы, женщины и дети из шести соседствующих семей, собрались в одной комнатке
с газовым баллоном и плиткой, детей закутали. Огонь экономили, зажигали лишь
для того, чтобы согреть детишкам чаю. Дома стали остывать, стены изнутри
покрывались инеем, в комнатах лопались батареи. Но мы надеялись: скоро наши
мужья, мужчины сделают все как нужно, и опять загорится свет, и станет
тепло. И это не "кто-то", а они, они -- наши родные, друзья, соседи,
знакомые сделают, пангодинцы!.. Это мы сделаем! Тогда я, может впервые в
жизни отчетливо поняла, что все благополучие человека рукотворно: не
спускается сверху, от природы или от Бога. Все: стены, свет, хлеб -- от
меня, от вас, от них. Кажется, так просто! Но чтобы понять это не всем
случай предоставляется. Ведь, посмотрите, многие жизнь проживут и маются,
так и не поймут, почему плохо, почему не складывается, где оно есть,
счастье?..
Недавно мы получили трехкомнатную благоустроенную квартиру в
капитальном доме. -- Говорит Галина Никифоровна, и, видимо, не закончив
мысль, продолжает несколько устало: -- Я иногда своим уже взрослым детям
говорю: мы жили -- на крыльях летали. Они улыбаются. То ли верят, то ли нет.
Высокими словами пытаешься сказать -- тут же осекаешься... Начинаешь проще
-- кажется, что ничего-то и не было такого. Не знаю: или рассказывать не
умею, или, действительно, все было обыкновенно?
Previous Home Next