Previous Home Next


x x x


     "Уйдя  из  управления,  я пошел в веселый дом  мадам  Желябовой.  И это
удивило меня самого. Во-первых, мне нужно было выспаться. Глянул в зеркало -
лицо осунулось, под глазами темные круги. Во-вторых...
     Во-вторых, я думал, что ноги моей там больше не будет. Но меня потянуло
к Кате-Катюше. Кроме нее не  было у меня во всем городе никого. Вот, правда,
в последние месяцы я прикипел  к Козлову. Но после того, как  он  появился в
моем списке, словно что-то выросло между мной и им. Преграда какая-то.
     Мне хотелось простого человеческого тепла. Я устаю.
     Я шел по черным ночным улицам, вынув на всякий случай наган из кобуры и
сунув его за ремень на пузе. Так и вошел к мадам, грохнув дверью.
     Катя-Катюша была  занята. Я даже  не  подумал об этом.  Собрался  уйти.
Толстая  Желябова,  видя, что  ни  на кого  другого  я не  соглашусь, тяжело
вздохнула.
     - Погоди, может, что и придумаем.
     Кряхтя  и ворча, накинув  платок на  плечи,  она  поднялась  наверх  по
скрипучей лестнице.
     Наверняка  ведьма  уже  подкатилась  к  Кате-Катюше  со  своим  бабским
любопытством.  Интересно,  что ей Катя  рассказала? А, впрочем, что  мне  за
дело...
     Спустились обе.  Катя  увидела  меня. Не  сказать,  чтоб  просияла,  но
улыбнулась искренне.
     - Здравствуй!
     У нее в городе тоже, кроме меня, никого.
     - Мне сказали, что ты занята.
     - Мой-то уже дрыхнет, все дела справил, теперь сопит перегаром.
     Видимо, она заметила тень неудовольствия на моем лице, сказала просто:
     - Я же проститутка. Не бойся, я сейчас помоюсь пойду, а тебя проводят.
     Я не успел ничего сказать, как  она умчалась подмываться,  а меня взяла
за руку Желябова.
     - Пойдем, офицер. Есть свободная комната. Пистолет-то вынь.
     - Черт, - я сунул наган в кобуру.
     - Так-то лучше.  Расплатишься  утром. - Она  открыла дверь  в  какую-то
каморку, где, кроме стула и  койки ничего не было. - Ишь, надо  же, знакомую
встретил...
     Она подтолкнула меня в комнатку:
     - света нет. Без него найдешь, куда чего.
     Я шагнул внутрь, грохнув сапогом о деревянный пол.
     И вдруг Желябова сказала:
     - У меня тоже сын где-то сейчас воюет, если жив.
     Я и не знал, что у мадам могут быть дети.
     ... Эта  ночь была ночью  из прошлого.  В темноте  я почти не  видел ее
лица,  остались лишь звуки и ощущения. Будто  и не  было этих лет разлуки. Я
все помнил. Те же струны, та же музыка.  Мои руки, губы  -  я  играл тот  же
кружащий  голову  вальс  на ее  теплом  нежном  естестве.  Живая  флейта. На
какие-то мгновения я проваливался  туда, в блиндаж и вновь выплывал здесь, в
ночи.
     Все было как когда.  Те  же  ноты и отклики.  Только  она стала смелее.
Профессиональнее.
     Я обнимал и целовал не тело, а своего единственного в  городе человека.
Я в  сотый  раз  целовал небольшой  неровный  шрам  на ее  боку, куда угодил
осколок. Этот шрам тоже объединял нас. Мы знали, откуда он.
     Однополчане. Обыкновенная горько-радостная  встреча с человеком. Только
хвастать  нам друг  перед  другом нечем. Она здесь,  в  веселом  доме.  Я  в
контрразведке. Кому хуже? Она в чужой молофье, я - в чужой крови и слезах...
     Закончив, я мгновенно уснул.
     Проснулся, когда  уже было совсем  светло. Потянулся, вынул из  кармана
своего Буре. Мама моя! Уже почти девять! А где Катя-Катюша?
     - Проснулся?
     Сидит сзади, на подоконнике.
     - Почему не разбудила?
     - Жалко было, ты так спал. Тебе надо было выспаться.
     Я начал поспешно одеваться.
     - Погоди, я сейчас принесу ковш  с водой и тазик, умоешься. Да! С утра,
пока ты спал, заглянула Желябова,  сказала,  что, если я согласна, ты можешь
не платить. Я согласна.
     И ушла за водой.
     Черт-то что..."





Previous Home Next