Previous Home Next
ПОХМЕЛЬНЫЙ БЛЮЗ
Где-то дней десять спустя кавалер Коля проснулся под вечер в своей
постели... хм... проснуться-то, вроде бы, и проснулся, а все же еще и
прыгали перед глазами его какие-то мультики, хе-хе, прелести, так сказать,
суккубы преобольстительнейшие... непорядок, одним словом, похмельный блюз,
синдром приобретенного алкогольного дефицита - СПАД. На белой, старушечьей
кровати проснулся Коля, той, что с железными прутьями и с шишечками на
штангах, под ковриком на стене с вышитым нежным Иваном-царевичем, умыкаемым
брутальным старомуромским волком. Подобрал с полу рухнувшие во сне очки,
книжку - называется "Тихий дон", интересно, про что там? - наверное, опять
про Испанию... Выключил у изголовья настольную лампу с зеленым ленинским
абажуром, тихо сиявшую забытым неугасимым огнем... Но вот напасть ведь
какая: только ведь было начал в себя приходить, только ведь было встал,
отлил, освежил кефиром похмелье, ан нет - лезет из телевизора балет, почти
что голые женщины!
Ай-яй-яй! Что нам осталось еще в этой жизни, кроме как вступить в
христианское общество трезвости? Эра всепланетного телевидения, понимаешь.
Развитие коммуникаций. Конкубинат Западного парадиса с нашим раешником.
Вскоре каждая пейзанка сможет обслужить голодного односельчанина, как в
лучших странах Парижа! Вот такой вот ништяк. Вопрос: что будет, если в одну
бездуховность впарить другую? Налево застава, махновцы направо... Увы,
господа, увы! Эту страну уже не спасет ни одиннадцатая граната, столь
витально необходимая матросу Железняку, ни двадцать первый палец - в том
смысле, что нету у нас надежды на будущие поколения... Увы, господа, увы, не
плачьте, но это факт: время сие явно создано не для нас. Напрасны наши
совершенства, мы лишние на этом празднике шизни, киса...
Так и сидел Коля на разоренной кровати, вздыхал, сопел... В какой-то
момент он даже забылся, увлекся, стал наборматывать вслух, рифму наклевывал,
вишь ли, стопу подковывал, начал шагать уже через логические ступени к
едрене фене, к неоформившейся еще, но смутно маячившей на полувзводе
концовке... Да что-то не вытанцовывался на сей раз стишок, не клевала рифма,
строки сбивались с дыхания, и постепенно он охладел, сник, задремал уж
было...
На этом месте автор имеет возможность сотворить в Колиной комнате
зуммерующий телефон.
"Коль", - сказал Коля, деликатно дыша в телефонное ухо.
"Твердый или мягкий?" - прожужжал, как шмель в ухе, низкий Щупковский
голос.
"Ты про кого конкретно, про моего младшего брата?"
Короткий смешок, сумерки в раковинном пространстве, звуки танго
"Магнолия", затем - из ужасного далека - ленивый голосок Дрынча: "Сколь
изысканна речь Щупко. Иногда такие турусы выдает..."
"Кол - с твердым знаком, или же без?" - продолжал дурачиться Федор
Щупко.
"С мягким", - ответил Коля, пережил шерсть и смерть Щупковского
веселья, после чего трубку взяла Лада.
"Новый день за окном", - сказала Лада.
Коля осторожно согласился.
"Как ты думаешь, не хотелось бы, чтобы и сегодняшний день так плавно
перетек во вчерашний..."
Пауза.
"Ну, так что, Кольбрук в поход собрался?"
"Гхм", - кашлянул Коля.
"Ты хоть попрощаться-то придешь? - огорченно вскричала Лада. - Только
не говори, будто ты ничего не помнишь".
Поднатужился Коля, крякнул, покрутил головой... Тщетно. Плавали в
голове какие-то смутные ошметки видений не то из сна, не то из постыдной
яви, призраки неких печальных подвигов с пеньюарами и канделябрами, что-то
про Оптину Пустынь, про откушенную бровь казанского бретера Ихтиан-дра...
"Поход? - неуверенно зацепился он, поковырявшись в носу и тщательно
осмотрев затем испоганенный палец. - Поход в Оптину Пустынь?"
Тут уж Лада не выдержала. Минут десять, должно быть, не меньше,
пребывала она в жанре телеги, то есть двигала бесконечную речь - что-то там
о вчерашнем дне, о Дрынче, проснувшемся в незнакомой квартире, в обломках
чужой кровати, о Федоре о Щупко, мывшемся в душе собственным пиджаком, не
снимая его с себя, что-то там о самом об Коле, о жалобе какого-то неведомого
Бронштейна...
"Люба уезжает, - внезапно сменив императив на челове-ческий тон,
сообщила она наконец. - Кстати, где бы достать шампанского?"
"Сейчас сяду, - сказал Коля, - сяду на телефон и начну пеленговать".
Отчетливый голос Дрынча: "Одного я не понял, кого он вчера облил из
бронштейна?" Бренчание нестроящей гитары, замогильный хохот Щупко.
"В общем, ждем", - добавила Лада и отключилась.
Previous Home Next