Previous Home Next
Глава 9. Вселенная Пусика.
Мягкие и настойчивые указания Ефима по поводу средства передвижения,
гармонирующего с образом скромного сотрудника фирмы Пусика, явно входили в
противоречие с тайными мыслями о скромном подержанном американском
автомобиле, кое-как собранном расслабленными американскими пролетариями на
умирающих автомобильных гигантах лет эдак пять-семь назад. С другой стороны,
постоянные мытарства с ремонтом и заделыванием дыр в старой машине и
определенно позитивный опыт со съемом квартиры в Литтл-Три подсказывали, что
мое положение в компании отнюдь не укрепится, если я осмелюсь приехать на
работу в подержанном Олдсмобиле или Шевроле.
Дождавшись ближайших выходных, я направился в автомобильный магазин. В
просторном, застекленном здании автомобильного салона болтался мужичок
довольно-таки заштатного вида, в вытертом темно-коричневом пиджачке и с
постоянно бегающими глазками. Торопливо протирая тряпочкой полированные
поверхности выставленных на продажу автомобилей, он напоминал бывшего
сельского механизатора из южного колхоза.
"Как удивительно похожи бывают люди," -- подумал я и уже было начал
проводить мысленные аналогии между представителями различных стран и
народов, занимающихся приблизительно одинакового рода деятельностью, как
моего сопровождающего позвали к телефону.
-- Грэг, первая линия! -- при этих словах мужичок засуетился и подбежал
к телефону.
-- Машенька, -- сказал он на чистом русском языке. -- Тетя Фаня уже
приехала? Хорошо, Машенька, я все понял.
Мое стройное теоретическое построение, объединяющее свойства различных
стран, континентов и народов, в ту же минуту рухнуло, как карточный домик.
Мужичок повесил трубку, посмотрел на меня и решительно направился в мою
сторону.
-- Чем могу помочь? -- профессионально начал он, на мое удивление на
почти что чистом английском.
Меня долго учили правилам обращения с продавцами автомобилей, торгам,
сбиванию цен, но вся эта премудрая наука мгновенно вылетела у меня из
головы, когда мой взгляд встретился с чуть жуликоватыми, бегающими глазками
бывшего механизатора.
-- Да вот, присматриваюсь к машинам. -- Я ответил по-русски.
--Дружок, заходи, заходи, мы тебе все сделаем в лучшем виде, -- у Гриши
обнаружился украинский, немного сладковатый акцент. -- Видишь, как удачно,
что ты на меня набрел, а ведь кто другой мог бы и надуть. Вот, например,
прекрасная машина. -- Он напыжился и с важным видом начал перечислять
количество цилиндров, объем двигателя и прочие достоинства блестящего
средства передвижения. -- Для тебя сделаем хорошую скидку, ты не волнуйся, у
Гриши дело в шляпе! Видишь цену на листочке? Да? Так вот, считай, что я тебе
персонально снял тысячу долларов. Давно приехал?
-- Недавно, -- уклончиво ответил я.
-- Есть работа?
-- Да, устроился.
-- А как ты на работу ездишь?
-- На юг по автостраде, затем налево.
-- А потом налево или направо? -- подозрительно спросил он.
-- Налево, -- с содроганием в душе ответил я.
-- У Пусика, значит, работаешь. -- На лице у Гриши появилось
мечтательное выражение. -- Я работал у Ефима почти два года.
При этих словах мне стало нехорошо. Похоже, что от Ефима было некуда
деться. Его знали решительно все, от домовладельцев до продавцов
автомобилей.
На днях я разговорился в овощном отделе магазина с пожилой женщиной,
покупавшей зеленый лук и капусту. Она оказалась русской и, кончено же,
спросила о моей работе.
-- Я работаю у Пусика, -- гордо ответил я.
-- Жуткое место, жуткое! Кошмар! -- содрогнулась дама, поспешно
толкнула свою коляску и исчезла среди стеллажей с помидорами и картошкой...
Даже Литтл-Три, казалось, был забит Пусиковцами, так что жить в этом
милом в общем-то городке становилось уже просто противно. Жены сотрудников
гуляли на детских площадках, обсуждая продвижение их мужей по службе и
присматриваясь к содержимому холодильников и к одежде подруг и их детей. Они
сталкивались в магазинах, а в выходные на центральной улице было решительно
невозможно пройти, не встретив нескольких коллег по службе. Иногда хотелось
бросить все и уехать в восточную часть города, из которой регулярно по
вечерам продолжали раздаваться звуки перестрелок.
-- Я всех у Пусика знаю, -- продолжал Гриша с южным акцентом. -- И
Леню, и Бориса, и Витю. Знаешь Витю, он еще профессором в Москве был? А мне
у Ефима хорошо было работать, только неинтересно, вот я и ушел. Я ведь
раньше механиком в совхозе "Ильичевский" был. -- При этих словах я чуть не
подпрыгнул и начал уважать свои физиогномические способности. -- Не слышал
про такой совхоз? На Ставрополье. Миллионер, одних комбайнов было четыре
десятка, тракторов, машин видимо-невидимо! И я всего этого парка начальником
был! -- его щеки покраснели от важности. -- Я ведь всегда машины любил, еще
мальчишкой из "Огонька" картинки вырезал, коллекционировал. И вот здесь
получаю, понимаешь, удовольствие. Бери, отличная машина, чудо техники.
Машина действительно была хороша. Я зажмурил глаза и ринулся в омут.
-- Хочешь в рассрочку бери, -- бывший механизатор был настойчив. --
Будешь платить чепуху, ну двести-триста долларов в месяц, а через два года
нам машину отдашь или сможешь выкупить. Сейчас мы тебе все посчитаем, я для
Пусика и его ребят все обделаю!
Гриша вернулся с бойким смазливым смугловатым американцем, напоминающим
гангстера из боевиков пятидесятых годов. Волосы его были по-старомодному
напомажены какой-то блестящей гадостью, рукава белой рубашки были завернуты
до локтей, причем на одной руке я с испугом увидел татуировку, изображающую
половой акт женщины с огромного размера кроликом, судя по картинке до
крайности возбужденным. С полурасстегнутого воротничка у начинающего
гангстера свисал галстук чрезвычайно яркой расцветки, разукрашенный
пальмами, крокодилами, кокосовыми орехами и еще какой-то пестрой дрянью. В
зубах он держал потушенную сигарету.
-- Поздравляю! -- он схватил мою руку и начал ее трясти. -- Вы
заплатите сейчас три тысячи пятьсот долларов и будете платить еще триста
шестьдесят долларов в месяц и машина ваша! Это колоссальная сделка, мы
просто-таки прогораем на этом, можно сказать, торгуем себе в убыток.
-- А сколько нужно будет доплатить, чтобы выкупить машину через два
года? -- осторожно спросил я.
-- Да, чепуху, -- гангстер достал из-за уха тупой огрызок карандаша и,
пыхтя потушенным окурком, начал что-то выводить на обрывке старого конверта.
-- Примерно восемнадцать тысяч триста двадцать семь долларов.
Я пришел в совершеннейший ужас. Только что названная цифра значительно
превышала исходную стоимость нового автомобиля.
-- Соглашайся, не думай даже! -- прошипел около уха Гриша -- Ты что,
отличные условия, нигде лучше не купишь!
-- Секундочку, секундочку! -- я напряг начинавшие выветриваться из моей
головы математические способности и попытался вывести условия платежа при
самых худших процентах. -- Здесь что-то не так! В самом худшем случае я
должен заплатить гораздо меньше чем эта сумма!
Чернявый гангстер помрачнел. Он посмотрел на обрывок конверта, снова
что-то написал тупым карандашом, потом посмотрел на Гришу. -- Сейчас
бухгалтерия все проверит, -- процедил он, -- все будет О кей.
-- Замечательная машина, -- продолжал восхищаться Гриша, пока моложавый
гангстер ушел подсчитывать доходы и убытки. -- Лучше не придумаешь! Окна
открываются, двери запираются, а какие у нее тормоза!
Обладатель напомаженных волос и пестрого галстука вскоре вернулся с
ворохом бумаг. На этот раз цена автомобиля была правильной.
-- Подпиши вот здесь, и вот здесь, а вот это означает, что на твоей
машине сейчас восемьдесят миль на счетчике, а эта бумажка для регистрации, а
эта для страховки, подпиши, что мы помоем для тебя машину, подпиши, что ты
все понял, а теперь здесь, здесь, здесь...
-- Подписывай, подписывай! -- шипел Гриша.
-- Секундочку, -- я с удивлением увидел, что общая сумма, проставленная
в договоре, явно превышает ту, о которой мы только что договаривались.
-- Ну ты же не понимаешь, -- Гриша театрально пожал плечами, -- они же
тебе посчитали финансирование. А ты будешь брать ссуду под маленький
процент, и сумма платежей получится гораздо меньше!
Я глубоко взодхнул и подписал свой приговор.
-- Молодец, -- Гриша был доволен. -- Ты знаешь, когда я уходил от
Пусика, мы очень хорошо с ним поговорили. И ты знаешь, что он мне сказал на
прощание? -- он надулся и выпятил вперед грудь -- "Гришенька, -- сказал он,
-- когда мне нужно будет ограбить банк, я возьму с собой тебя!"
Что-то будто оборвалось у меня внутри при этих словах. Я еще не знал,
как именно, но понял, что меня надули.
Машина, впрочем, была действительно хороша. Приехав домой, я вооружился
калькулятором и накинулся на многочисленные бумаги, только что подписанные
мной в магазине. Все вроде бы было правильно, но в стороне от стройного
столбика цифр стояла какая-то странная графа: "Дополнительные услуги" и
около нее сумма в полторы тысячи долларов, пропечатанная бледными цифрами и
как-то неровно. Я снова взял калькулятор. Гриша меня явно надул,
финансирование было совершенно не при чем.
Стоило мне снова появиться в магазине, Гриша поправил пиджак и, избегая
моего взгляда, попытался скрыться в одной из комнат.
--Гришенька, -- ласково позвал я. -- Получается какое-то недоразумение.
Я Ефиму пожалуюсь!
-- Я даже не знаю, о чем ты говоришь! -- Гриша перешел в наступление.
-- Купил машину и катайся, что ты меня от дела отрываешь.
-- Гришуля, а что это за полторы тысячи?
-- Ну, это мы тебе машину помыли.
-- За такие деньги я ее сам помою!
-- Пропылесосили! -- Гриша явно начинал ощущать нехватку аргументов и
цеплялся за те немногие из них, которые еще как-то могли меня урезонить. Он
начал постепенно пятиться.
-- Короче, или ты меняешь мой договор, или это для тебя плохо
закончится!
-- Сейчас, сейчас с тобой поговорят! -- он выскочил наконец в
комнатушку и захлопнул передо мной дверь.
Из холла на меня вышел высокий, солидного вида американец в белой
рубашке с галстуком, жующий жевательную резинку. Он напоминал техасского
полисмена, и для полноты картины ему не хватало только ковбойской шляпы и
кольта.
-- Чем могу помочь? -- он был корректен и беспристрастен.
Я попытался объяснить ему ситуацию.
-- Видишь ли, -- он лениво развалился на кресле. -- Договор ты
подписал, и уже никто не докажет, что ты не согласился на эти лишние полторы
тысячи. Мой тебе совет, бери машину, поезжай отдыхать, развейся. Приходи к
нам через недельку, как раз начальник финансового отдела вернется из
отпуска, вот тогда мы с тобой и разберемся.
-- Я никуда не пойду, пока мне не изменят договор! -- Я схватил бумагу
и в совершенно советских манерах начал писать заявление. -- Я требую, чтобы
представитель магазина расписался на этой бумаге!
Бывший полисмен явно был поставлен в тупик, не ожидая такого поворота
событий. Он не предполагал, что перед ним сидит человек, прошедший советскую
бюрократическую школу и израильскую закалку.
-- Ну, -- он медлил, не зная что делать, -- вообще-то мы ничего никогда
не подписываем.
-- Тогда я немедленно отвожу это письмо в полицию, копию в газету и в
компанию, владеющую вашим магазином!
-- Ну зачем же так, -- на лице у продавца появилось неожиданно ласковое
выражение. -- Мы все уладим, сейчас я поговорю с хозяином.
Через минуту он вернулся с радостной улыбкой.
-- Мы так хотим, чтобы вы были довольны! Вообще-то это против правил,
но в вашем конкретном случае мы решили пойти вам навстречу...
Когда я выходил из здания, из маленького прохода выскочил Григорий с
жалкой, заискивающей улыбкой.
-- Вот видишь, как удачно все получилось, -- пролепетал он, -- Я же
говорил, для тебя и Ефима все сделаю, что от меня зависит!
На улице было солнечно. По расположенной рядом улице катились блестящие
автомобили. В них сидели молодые и старые женщины, студенты, бизнесмены,
профессора из расположенного рядом университета. Они жили в своей стране, в
своем упорядоченном и привычном мире среди дорог, рядов аккуратных домиков,
разделительных полос, светофоров и зеленых деревьев. Моя реальность была
совершенно другой. Казалось, весь Литтл-Три был заполнен нынешними и бывшими
сотрудниками компании Пусика, покупающими овощи, продающими автомобили,
ужинающими в ресторанах. Я посмотрел на солнечный, прозрачный и вылизанный
пейзаж, потряс головой и попытался отрешиться и увидеть перед собой
настоящую, реальную Америку, не подозревающую о существовании параллельной
Пусиковской вселенной. И снова в груди поднялся и трепыхнулся холодный
огонек, в последнее время не дававший мне покоя.
Словно в издевку за неожиданное проявление свободомыслия, передо мной
появился голубой автомобиль, за рулем которого с серьезным выражением лица
сидел Борис. Он увидел меня и начальственным и строгим жестом, напоминающим
движения рук бывших партийных деятелей на трибуне Мавзолея, махнул мне
рукой.
Previous Home Next