I
- Сделайте одолжение, милостивый государь, позвольте вас спросить... Прохожий вздрогнул и несколько в испуге взглянул на господина в енотах, приступившего к нему так без обиняков, в восьмом часу вечера, среди улицы. А уж известно, что если один петербургский господин вдруг заговорит на улице о чем-нибудь с другим, совершенно незнакомым ему господином, то другой господин непременно испугается. Итак, прохожий вздрогнул и несколько испугался. - Извините, что я вас потревожил, - говорил господин в енотах, - но я... я, право, не знаю... вы, вероятно, извините меня; вы видите, я в некотором расстройстве духа... Тут только заметил молодой человек в бекеше, что господин в енотах был точно в расстройстве. Его сморщенное лицо было довольно бледненько, голос его дрожал, мысли, очевидно, сбивались, слова не лезли с языка, и видно было, что ему ужасного труда стоило согласить покорнейшую просьбу, может быть к своему низшему в отношении степени или сословия лицу, с нуждою непременно обратиться к кому-нибудь с просьбой. Да и, наконец, просьба эта во всяком случае была неприличная, несолидная, странная со стороны человека, имевшего такую солидную шубу, такой почтенный, превосходного темно-зеленого цвета фрак и такие многознаменательные украшения, упещрявшие этот фрак. Видно было, что все это смущало самого господина в енотах, так что наконец, расстроенный духом, господин не выдержал, решился подавить свое волнение и прилично замять неприятную сцену, которую сам же вызвал. - Извините меня, я не в себе; но вы, правда, меня не знаете... Извините, что обеспокоил вас; я раздумал. Тут он приподнял из учтивости шляпу и побежал далее. - Но позвольте, сделайте милость. Маленький человек, однако, скрылся во мраке, оставив в остолбенелом состоянии господина в бекеше. "Что за чудак!" - подумал господин в бекеше. Потом, как следует подивившись и вышед наконец из остолбенелого состояния, он вспомнил про свое и начал прохаживаться взад и вперед, пристально глядя на ворота одного бесконечно-этажного дома. Начинал падать туман, и молодой человек несколько обрадовался, ибо прогулка его при тумане была незаметнее, хотя, впрочем, только какой-нибудь безнадежно весь день простоявший извозчик мог заметить ее. - Извините! Прохожий опять вздрогнул: опять тот же господин в енотах стоял перед ним. - Извините, что я опять... - заговорил он, - но вы, вы - верно, благородный человек! Не обращайте на меня внимания как на лицо, взятое в общественном смысле; я, впрочем, сбиваюсь; но вникните, по-человечески... перед вами, сударь, человек, нуждающийся в покорнейшей просьбе... - Если могу... что вам угодно? - Вы, может, подумали, что уж я у вас денег прошу! - сказал таинственный господин, кривя рот, истерически смеясь и бледнея. - Помилуйте-с... - Нет,я вижу, что я вам в тягость! Извините, я не могу переносить себя; считайте, что вы видите меня в расстроенном состоянии духа, почти в сумасшествии, и не заключите чего-нибудь... - Но к делу, к делу! - отвечал молодой человек, ободрительно и нетерпеливо кивнув головой. - А! Теперь вот как! Вы, такой молодой человек, мне напоминаете о деле, как будто я какой нерадивый мальчишка! Я решительно выжил из ума!.. Как я вам кажусь теперь в моем унижении, скажите откровенно? Молодой человек сконфузился и смолчал. - Позвольте вас спросить откровенно: не видали ль вы одной дамы? В этом вся просьба моя! - решительно проговорил, наконец, господин в енотовой шубе. - Дамы? - Да-с, одной дамы. - Я видел... но их, признаюсь, так прошло много... - Так точно-с, - отвечал таинственный человек с горькой улыбкой. - Я сбиваюсь, я не то хотел спросить, извините меня; я хотел сказать, не видали ль вы одной госпожи в лисьем салопе, в темном бархатном капоре с черной вуалью? - Нет, такой не видал... нет, кажется, не заметил. - А! в таком случае извините-с! Молодой человек хотел что-то спросить, но господин в енотах опять исчез, опять оставив в остолбенелом состоянии своего терпеливого слушателя. "А, черт бы его взял!" - подумал молодой человек в бекеше, очевидно расстроенный. Он с досадою закрылся бобром и опять стал прохаживаться, соблюдая предосторожности, мимо ворот бесконечно-этажного дома. Он злился. "Что ж она не выходит? - думал он. - Скоро восемь часов!" На башне пробило восемь часов. - Ах! черт вас возьми, наконец! - Извините-с!.. - Извините меня, что я вас так... Но вы так подкатились мне под ноги, что испугали совсем, - проговорил прохожий, морщась и извиняясь. - Я опять к вам-с. Конечно, я вам должен казаться беспокойным и странным-с. - Сделайте одолжение, без пустяков, объяснитесь скорее; я еще не знаю, в чем ваше желанье?.. - Вы торопитесь? Видите ли-с. Я вам все расскажу откровенно, без лишних слов. Что ж делать! Обстоятельства связывают иногда людей совершенно разнородных характеров... Но, я вижу, вы нетерпеливы, молодой человек... Так вот-с... впрочем, я не знаю, как и говорить: я ищу даму-с (я уж решился все говорить) Я именно должен знать, куда пошла эта дама? Кто она - я думаю, вам не нужно знать ее имени, молодой человек. - Ну-с, ну-с, дальше. - Дальше! но ваш тон со мной! Извините, может быть, я вас . оскорбил, назвав вас молодым человеком, но я не имел ничего... одним словом, если вам угодно оказать мне величайшую услугу, так вот-с, одна дама-с, то есть я хочу сказать порядочная женщина, из превосходного семейства, моих знакомых... мне поручено... я, видите ли, сам не имею семейства... - Ну-с. - Вникните в мое положение, молодой человек (ах, опять! извините-с; я все называю вас молодым человеком). Каждая минута дорога... Представьте себе, эта дама... но не можете ли вы мне сказать, кто живет в этом доме? - Да... тут много живут. - Да, то есть вы совершенно справедливы, - отвечал господин в енотах, слегка засмеявшись для спасения приличий, - чувствую, я немного сбиваюсь... но к чему такой тон ваших слов? Вы видите, что я чистосердечно сознаюсь в том, что сбиваюсь, и если вы надменный человек, то уж вы достаточно видели мое унижение... Я говорю, одна дама, благородного поведения, то есть легкого содержания, - извините, я так сбиваюсь, точно про литературу какую говорю; вот - выдумали, что Поль де Кок легкого содержания, а вся беда от Поль де Кока-то-с... вот!.. Молодой человек с сожалением посмотрел на господина в енотах, который, казалось, окончательно сбился, замолчал, глядел на него, бессмысленно улыбаясь, и дрожащею рукою, без всякой видимой причины, хватал его за лацкан бекеши. - Вы спрашиваете, кто здесь живет? - спросил молодой человек, несколько отступая назад. - Да, многие живут, вы сказали. - Здесь... я знаю, что здесь Софья Остафьевна тоже живет, - проговорил молодой человек шепотом и даже с каким-то соболезнованием. - Ну, вот видите, видите! вы что-нибудь знаете, молодой человек ? - Уверяю вас, нет, ничего не знаю... Я судил по расстроенному вашему виду. - Я тотчас узнал от кухарки, что она сюда ходит; но вы не на то напали,то есть не к Софье Остафьевне...она с ней незнакома... - Нет? ну, извините-с... - Видно, что вам это все неинтересно, молодой человек, - проговорил странный господин с горькой иронией. - Послушайте, - сказал молодой человек, заминаясь, - я в сущности не знаю причины вашего состояния, но вам, верно, изменили, вы скажите прямо? Молодой человек одобрительно улыбнулся. - Мы по крайней мере поймем друг друга, - прибавил он, и все тело его великодушно обнаружило желание сделать легкий полупоклон. - Вы убили меня! но - откровенно признаюсь вам - именно так... но с кем не случается!.. До глубины тронут вашим участием. Согласитесь, между молодыми людьми... Я хоть не молод, но, знаете, привычка, холостая жизнь, между холостежью, известно... Ну, уж известно, известно! Но чем же я могу вам помочь ? - А вот-с; согласитесь, что посещать Софью Остафьевну... Впрочем, я еще не знаю наверное, куда пошла эта дама; я знаю только, что она в этом доме; но, видя вас прогуливающимся, - а я сам прогуливался по той стороне, - думаю... я вот, видите ли, жду эту даму... я знаю, что она тут, - мне бы хотелось встретить ее и объяснить, как неприлично и гнусно... одним словом, вы меня понимаете... - Гм! Ну! - Я и не для себя это делаю; вы не подумайте - это чужая жена! Муж там стоит, на Вознесенском мосту; он хочет поймать, но он не решается - он еще не верит, как и всякий муж... (тут господин в енотах хотел улыбнуться), я - друг его; согласитесь сами, я человек, пользующийся некоторым уважением, - я не могу быть тем, за кого вы меня принимаете. - Конечно-с; ну-с, ну-с!.. - Так вот, я все ее ловлю; мне поручено-с (несчастный муж!); но я знаю, это хитрая молодая дама (вечно Поль де Кок под подушкой); я уверен, что она прошмыгнет как-нибудь незаметно... Мне, признаюсь, кухарка сказала, что она ходит сюда; я как сумасшедший бросился, только что известие получил; я хочу поймать; я давно подозревал и потому хотел просить вас, вы здесь ходите... вы - вы - я не знаю... - Ну, да, наконец, что ж вам угодно? - Да-с... Не имею чести знать вас; не смею любопытствовать, кто и как... Во всяком случае, позвольте познакомиться; приятный случай!.. Дрожащий господин жарко потряс руку молодого человека. - Это бы я должен был сделать в самом начале, - прибавил он, - но я забыл все приличие! Говоря, господин в енотах не мог постоять на месте, с беспокойством оглядывался по сторонам, семенил ногами и поминутно, как погибающий, хватался рукою за молодого человека. - Видите ли-с, - продолжал он, - я хотел обратиться к вам по-дружески... извините за вольность... хотел испросить у вас, чтоб вы ходили - по той стороне и со стороны переулка, где черный выход, эдак, покоем, описывая букву П, то есть. Я тоже, с своей стороны, буду ходить-с у главного подъезда, так что мы не пропустим; а я все боялся один пропустить; я не хочу пропустить. Вы, как увидите ее, то остановите и закричите мне...Но я сумасшедший! Только теперь вижу всю глупость и неприличие моего предложения ! - Нет, что ж! помилуйте!.. - Не извиняйте меня; я в расстройстве духа, я теряюсь, как никогда не терялся! Точно меня под суд отдали! Я даже признаюсь вам - я буду благороден и откровенен с вами, - молодой человек: я даже вас принимал за любовника. - То есть, попросту, вы хотите знать, что я здесь делаю? - Благородный человек, милостивый государь, я далек от мысли, что вы он; я не замараю вас этою мыслию, но... но даете ли вы мне честное слово, что вы не любовник?.. - Ну, хорошо, извольте, честное слово, что любовник, но не вашей жены; иначе бы я не был на улице, а был бы теперь вместе с нею! - Жены? кто вам сказал жены, молодой человек? Я холостой, я, то есть, сам любовник... - Вы говорили, есть муж... на Вознесенском мосту... - Конечно, конечно, я заговариваюсь; но есть другие узы! И согласитесь, молодой человек, некоторая легкость характеров, то есть... - Ну, ну! Хорошо, хорошо! - То есть я вовсе не муж... - Очень верю-с. Но откровенно говорю вам, что разуверяя вас теперь, хочу сам себя успокоить и оттого собственно с вами и откровенен; вы меня расстроили и мешаете мне. Обещаю вам, что кликну вас. Но прошу вас покорнейше дать мне место и удалиться. Я сам тоже жду. - Извольте, извольте-с, я удаляюсь, я уважаю страстное нетерпение вашего сердца. Я понимаю это, молодой человек. О, как я вас теперь понимаю! - Хорошо, хорошо... - До свидания!.. Впрочем, извините, молодой человек, я опять к вам... Я не знаю, как сказать... Дайте мне еще раз честное и благородное слово, что вы не любовник! - Ах, господи, бог мой! - Еще вопрос, последний: вы знаете фамилию мужа вашей... то есть той, которая составляет ваш предмет? - Разумеется, знаю; не ваша фамилия, и кончено дело! - А почему ж вы знаете мою фамилию? - Да послушайте, ступайте; вы теряете время: она уйдет тысячу раз... Ну, что же вы? Ну, ваша в лисьем салопе и в капоре, а моя в клетчатом плаще и в голубой бархатной шляпке... Ну, что ж вам еще? чего ж больше? - В голубой бархатной шляпке! У ней есть и клетчатый плащ и голубая шляпка, - закричал неотвязчивый человек, мигом возвратившись с дороги. - Ах, черт возьми! Ну, да ведь это может случиться... Да, впрочем, что ж я! Моя же туда не ходит! - А где она - ваша? - Вам это хочется знать; что ж вам? - Признаюсь, я все про то... - Фу, бог мой! Да вы без стыда без всякого! Ну, у моей здесь. знакомые, в третьем этаже, на улицу. Ну, что ж вам, по именам людей называть, что ли? - Бог мой! И у меня есть знакомые в третьем этаже, и окна на улицу. Генерал... - Генерал?! - Генерал. Я вам, пожалуй, скажу, какой генерал: ну, генерал Половицын. - Вот тебе на! Нет, это не те! (Ах, черт возьми! черт возьми!) - Не те? - Не те. Оба молчали и в недоумении смотрели друг на друга. - Ну, что ж вы так смотрите на меня? - вскрикнул молодой человек, с досадою отряхая с себя столбняк и раздумье. Господин заметался. - Я, я, признаюсь... - Нет, уж позвольте, позвольте, теперь будемте говорить умнее. Общее дело. Объясните мне... Кто у вас там?.. - То есть знакомые? - Да, знакомые... - Вот видите, видите! Я по глазам вашим вижу, что я угадал! - Черт возьми! да нет же, нет, черт возьми! слепы вы, что ли? ведь я перед вами стою, ведь я не с ней нахожусь; ну! ну же! Да, впрочем, мне все равно; хоть говорите, хоть нет! Молодой человек в бешенстве повернулся два раза на каблуке и махнул рукой. - Да я ничего, помилуйте, как благородный человек, я вам все расскажу: сначала жена сюда ходила одна; она им родня; я и не подозревал; вчера встречаю его превосходительство: говорит, что уж три недели как переехал отсюда на другую квартиру, а же... то есть не жена, а чужая жена (на Вознесенском мосту), эта дама говорила, что еще третьего дня была у них, то есть на этой квартире... А кухарка-то мне рассказала, что квартиру его превосходительства снял молодой человек Бобыницын... - Ах, черт возьми, черт возьми!.. - Милостивый государь, я в страхе, я в ужасе! - Э, черт возьми! да мне-то какое дело до того, что вы в страхе и в ужасе? Ах! вон-вон мелькнуло, вон... - Где? где? вы только крикните: Иван Андреич, а я побегу... - Хорошо, хорошо. Ах, черт возьми, черт возьми! Иван Андреич!! - Здесь, - закричал воротившийся Иван Андреич, совсем задыхаясь. - Ну, что? что? где? - Нет, я только так... я хотел знать, как зовут эту даму? - Глаф... - Глафира? - Нет, не совсем Глафира... извините, я вам не могу сказать ее имя. - Говоря это, почтенный человек был бледен, как платок. - Да, конечно, не Глафира, я сам знаю, что не Глафира, и та не Глафира; а впрочем, с кем же она? - Где? - Там! Ах, черт возьми, черт возьми! (Молодой человек не мог устоять на месте от бешенства.) - А, видите! почему же вы знали, что ее зовут Глафирой? - Ну, черт возьми, наконец! еще с вами возня! Да ведь вы говорите - вашу не Глафирой зовут!.. - Милостивый государь, какой тон! - А, черт, не до тону! Что она, жена, что ли, ваша? - Нет, то есть я не женат... Но не стал бы я сулить почтенному человеку в несчастье, человеку, - не скажу достойному всякого уважения, но по крайней мере воспитанному человеку, черта на каждом шагу. Вы все говорите: черт возьми! черт возьми! - Ну да, черт возьми! вот же вам, понимаете? - Вы ослеплены гневом, и я молчу. Боже мой, кто это? - Где? Раздался шум и хохот; две смазливые девушки вышли с крыльца; оба бросились к ним. - Ах какие! что вы? - Куда вы суетесь? - Не те! - Что, не на тех напали! Извозчик! - Куда вас, мамзель? - К Покрову; садись, Аннушка, я довезу. - Ну, а я с той стороны; пошел! Смотри же, шибче вези... Извозчик уехал. - Это откуда? - Боже мой, боже! Но не пойти ли туда? - Куда? - Да к Бобыницыну. - Нет-с, нельзя... - Отчего? - Я бы, конечно, пошел; но тогда она скажет другое; она... обернется: а ее знаю! Она скажет, что нарочно пришла, чтоб меня поймать с кем-нибудь, да беду на меня же и свалит! - И знать, что, может быть, там она! Да вы - я не знаю, почему же - ну, да вы подите к генералу-то... - Да ведь он переехал! - Все равно, понимаете? она же ведь пошла; ну, и вы тоже - поняли? Сделайте так, что как будто не знаете, что генерал переехал, приходите как будто к нему за женой, ну и так далее. - А потом? - Ну, а потом накрывайте кого следует у Бобыницына; фу, ты, черт, какой бестолк... - Ну, а вам-то что до того, что я накрываю? Видите, видите!.. - Что, что, батенька? что? опять за то же, что прежде? Ах, ты, господи, господи! Срамитесь вы, смешной человек, бестолковый вы человек! - Ну, да зачем же вы так интересуетесь? вы хотите узнать... - Что узнать? что? Ну, да, черт возьми, не до вас теперь! Я и один пойду; ступайте, подите прочь; стерегите, бегайте там, ну! - Милостивый государь, вы почти забываетесь! - закричал господин в енотах в отчаянии. - Ну, что ж? ну, что ж, что я забываюсь? - проговорил молодой человек, стиснув зубы и в бешенстве приступая к господину в енотах, - ну, что ж? перед кем забываюсь?! - загремел он, сжимая кулаки. - Но, милостивый государь, позвольте... - Ну, кто вы, перед кем забываюсь; как ваша фамилия? - Я не знаю, как это, молодой человек; зачем же фамилию?.. Я не могу объявить... Я лучше с вами пойду. Пойдемте, я не отстану, я на все готов... Но, поверьте, я заслуживаю более вежливых выражений! Не нужно нигде терять присутствия духа, и если вы чем расстроены,- я догадываюсь чем, - то по крайней мере забываться не нужно... Вы еще очень, очень молодой человек!.. - Да что мне, что вы старый? Эка невидаль! ступайте прочь; чего вы тут бегаете?.. - Почему ж я старый? какой же я старый? Конечно, по званию, но я не бегаю... - Это и видно. Да убирайтесь же прочь... - Нет, уж я с вами; вы мне не можете запретить; я тоже замешан; я с вами... - Ну, так тише же, тише, молчать!.. Оба они взошли на крыльцо и поднялись на лестницу в третий этаж; было темнехонько. - Стойте! Есть у вас спички? - Спички? какие спички? - Вы курите сигары? - А, да! есть, есть; здесь они, здесь; вот, постойте... - Господин в енотах засуетился. - Фу, какой бестолков... черт! кажется, эта дверь... - Эта-эта-эта-эта-эта... - Эта-эта-эта... что вы орете? тише!.. - Милостивый государь, я скрепя сердце... вы дерзкий человек, вот что!.. Вспыхнул огонь. - Ну, так и есть, вот медная дощечка! вот Бобыницын; видите: Бобыницын?.. - Вижу, вижу! - Ти...ше! Что, потухла? - Потухла. - Нужно постучаться? - Да, нужно! - отозвался господин в енотах. - Стучитесь! - Нет, зачем же я? вы начните, вы постучите... - Трус! - Сами вы трус! - Уб-бир-райтесь же! - Я почти раскаиваюсь, что поверил вам тайну; вы.., - Я? Ну, что ж я? - Вы воспользовались расстройством моим! вы видели, что я в расстроенном духе... - А наплевать! мне смешно - вот и кончено! - Зачем же вы здесь? - А вы-то зачем?.. - Прекрасная нравственность! - заметил с негодованием господин в енотах... - Ну, что вы про нравственность? вы-то чего? - А вот и безнравственно! - Что?!! - Да, по-вашему, каждый обиженный муж есть колпак! - Да вы разве муж? Ведь муж-то на Вознесенском мосту? Что ж вам-то? Чего вы пристали? - А вот мне кажется, что вы-то и есть любовник!.. - Послушайте, если вы будете так продолжать, то я должен буду признаться, что вы-то и есть колпак! то есть знаете кто? - То есть вы хотите сказать, что я муж! - сказал господин в енотах, как будто кипятком обваренный, отступая назад. - Тсс! молчать! слышите.. - Это она. - Нет! - Фу, как темно! Все затихло; в квартире Бобыницына послышался шум. - За что нам ссориться, милостивый государь? - прошептал господин в енотах. - Да вы же, черт возьми, сами обиделись! - Но вы меня вывели из последних границ. - Молчите! - Согласитесь, что вы еще очень молодой человек... - Мол-чите же! - Конечно, я согласен с вашей идеей, что муж в таком положении - колпак. - Да замолчите ли вы? о!.. - Но к чему же такое озлобленное преследование несчастного мужа?.. - Это она! Но шум в это время умолк. - Она! она! она! Да вы-то, вы-то из чего хлопочете! ведь не ваша беда! - Милостивый государь, милостивый государь! - бормотал господин в енотах, бледнея и всхлипывая. - Я, конечно, в расстройстве... вы достаточно видели мое унижение; но теперь ночь, конечно, но завтра... впрочем, мы, верно, не встретимся завтра, хотя я и не боюсь встретиться с вами, - и это, впрочем, не я, это мой приятель, который на Вознесенском мосту; право, он! Это его жена, это чужая жена! Несчастный человек! уверяю вас. Я с ним знаком хорошо; позвольте, я вам все расскажу. Я с ним друг, как вы можете видеть, ибо не стал бы я так теперь из-за него сокрушаться, - сами видите; я же несколько раз ему говорил: зачем ты женишься, милый друг? звание есть у тебя, достаток есть у тебя, почтенный ты человек, что ж менять это все на прихоть кокетства! Согласитесь! Нет, женюсь, говорит: семейное счастие... Вот и семейное счастие! Сначала сам мужей обманывал, а теперь и пьет чашу... вы извините меня, но это объяснение было вынуждено необходимостию!.. Он несчастный человек и пьет чашу - вот!.. - Тут господин в енотах так всхлипнул, как будто зарыдал не на шутку. - А черт бы взял их всех! Мало ли дураков! Да вы кто такой? Молодой человек скрежетал зубами от бешенства. - Ну, уж после этого, согласитесь сами... я был с вами благороден и откровенен.. этакой тон! - Нет, позвольте, вы меня извините... как ваша фамилия? - Нет, зачем же фамилия? - А!! - Мне нельзя сказать фамилию... - Шабрина знаете? - быстро сказал молодой человек. - Шабрин!!! - Да, Шабрин! А!!! (Тут господин в бекеше несколько поддразнил господина в енотах.) Поняли дело? - Нет-с, какой же Шабрин! - отвечал оторопевший господин в енотах, - совсем не Шабрин; он почтенный человек! Извиняю вашу невежливость мучениями ревности. - Мошенник он, продажная душа, взяточник, плут, казну обворовал! Его скоро под суд отдадут! - Извините, - говорил господин в енотах, бледнея, - вы его не знаете; совершенно, как я вижу, он вам неизвестен. - Да, в лицо-то не знаю, а из других очень близких ему источников знаю. - Милостивый государь, из какие источников? Я в расстройстве, вы видите... - Дурак! ревнивец! за женой не усмотрит! Вот он какой, коль приятно вам знать! - Извините, вы в ожесточенном заблуждении, молодой человек... - Ах! - Ах! В квартире Бобыницына послышался шум. Стали отворять дверь. Послышались голоса. - Ах, это не она, не она! Я узнаю ее голос; я теперь узнал все, это не она! - сказал господин в енотах, побледнев как платок . - Молчать! Молодой человек прислонился к стене. - Милостивый государь, я бегу: это не она, я очень рад. - Ну, ну! ступайте, ступайте! - А чего ж вы стоите? - А вы-то чего? Дверь отворилась, и господин в енотах, не выдержав, стремглав покатился с лестницы. Мимо молодого человека прошли мужчина и женщина, и сердце его замерло... Послышался знакомый женский голос, и потом сиплый мужской, но совсем незнакомый. - Ничего, я прикажу сани подать, - говорил сиплый голос. - Ах! ну, ну, согласна; ну, прикажите... - Они там, сейчас. Дама осталась одна. - Глафира! где твои клятвы? - вскричал молодой человек в бекеше, хватая за руку даму. - Ай, кто это? Это вы, Творогов? Боже мой! что вы делаете? - С кем вы здесь были? - Но это мой муж, уйдите, уйдите, он сейчас выйдет оттуда... от Половицыных; уйдите, ради бога, уйдите. - Половицыны три недели как переехали! Я все знаю! - Ай! - Дама бросилась на крыльцо. Молодой человек догнал ее. - Кто вам сказал? - спросила дама. - Муж ваш, сударыня, Иван Андреич; он здесь, он перед вами, сударыня... Иван Андреич действительно стоял у крыльца. - Ай, это вы? - закричал господин в енотовой шубе. - А! c'est vous? - закричала Глафира Петровна, с неподдельною неподдельною радостью бросаясь к нему, - боже! что со мной было! Я была у Половицыных; можешь себе представить... ты знаешь, что они теперь у Измайловского моста; я говорила тебе, помнишь? Я взяла сани оттудова. Лошади взбесились, понесли, разбили сани, и я упала отсюда во ста шагах; кучера взяли; я была вне себя. К счастию, monsieur Творогов... - Как? M-r Творогов походил более на окаменелость, чем на m-r Творогова. - Monsieur Творогов увидал меня здесь и взялся проводить; но теперь ты здесь, и я могу вам только изъявить мою жаркую благодарность, Иван Ильич... Дама подала руку остолбенелому Ивану Ильичу и почти ущипнула, а не сжала ее. - Monsieur Творогов! мой знакомый; на бале у Скорлуповых имели удовольствие видеться: я, кажется, говорила тебе? Неужели ты не помнишь, коко? - Ах, конечно, конечно! ах, помню! - заговорил господин в енотовой шубе, которого называли коко. - Очень приятно, очень приятно. И он жарко пожал руку господину Творогову. - Это с кем? Что же это значит? Я жду... - раздался сиплый голос. Перед группой стоял господин бесконечного роста; он вынул лорнет и внимательно посмотрел на господина в енотовой шубе. - Ах, monsieur Бобыницын! - защебетала дама. - Откудова? вот встреча! Представьте, меня тотчас разбили лошади... но вот мой муж! Jеаn! Monsieur Бобыницын,на бале у Карповых... - Ах, очень, очень, очень приятно!.. Но я сейчас возьму карету, мой друг. - Возьми, Jеаn, возьми: я вся в испуге; я дрожу; со мной даже дурно... Сегодня в маскараде, - шепнула она Творогову... - Прощайте, прощайте, господин Бобыницын! мы, верно, встретимся завтра на бале у Карповых... - Нет, извините, я завтра не буду; я уж завтра того, коль теперь не так... - Господин Бобыницын проворчал что-то еще сквозь зубы, шаркнул сапожищем, сел в свои сани и уехал. Подъехала карета; дама села в нее. Господин в енотовой шубе остановился; казалось, он не в силах был сделать движения и бессмысленно смотрел на господина в бекеше. Господин в бекеше улыбался довольно неостроумно. - Я не знаю... - Извините, очень рад быть знакомым, - отвечал молодой человек, кланяясь с любопытством и немного сробев. - Очень, очень рад... - У вас, кажется, свалилась калоша... - У меня? Ах да! благодарю, благодарю; хочу все завести резинные... - В резинных нога как будто потеет-с, - сказал молодой человек, по-видимому с безграничным участием. - Jеаn! да скоро ли ты? - Именно потеет. Сейчас, сейчас, душенька, вот разговор интересный! Именно, как вы изволили заметить, потеет нога... Впрочем, извините, я... - Помилуйте-с. - Очень, очень, очень рад познакомиться... Господин в енотах сел в карету; карета тронулась; молодой человек все еще стоял на месте, в изумлении провожая ее глазами.