3

   В ту отдаленную пору, к которой восходит передаваемый  мною  рассказ  о
Рыжове, самое главное лицо в каждом русском городишке был  городничий.  Не
раз было сказано и никем не  оспорено,  что,  по  понятию  многих  русских
людей, каждый городничий был "третье лицо в государстве".  Государственная
власть  в  народном  представлении  от  первоисточника  своего  -  монарха
разветвлялась так: первое лицо в государстве  -  государь,  правящий  всем
государством; за ним второе -  губернатор,  который  правит  губерниею,  и
потом прямо за губернатором непосредственно следует третье  -  городничий,
"сидящий на городу". Исправников тогда еще не  было,  и  потому  о  них  в
разделении власти суждения не полагали. Так  это  оставалось,  впрочем,  и
впоследствии: исправник был человек разъездной, и он сек  только  сельских
людей, которые тогда еще не имели самостоятельного понятия об иерархии  и,
кто их ни сек, - одинаково ногами перебирали.
   Введение новых судебных учреждений, ограничившее прежнюю теократическую
полноправность (*9) сельских администраторов, попортило  это,  особенно  в
городах,   где   оно   значительно   содействовало   падению   не   только
городнического,  а  даже  губернаторского  престижа,  поднять  который  на
прежнюю высоту уже невозможно, - по крайней мере, для городничих,  высокий
уряд которых заменен новшеством.
   Но тогда, когда обдумывал и решал свою судьбу "Однодум", - все это было
еще в своем благоустроенном порядке. Губернаторы сидели в  своих  центрах,
как царьки: доступ к ним  был  труден,  и  предстояние  им  "сопряжено  со
страхом"; они всем норовили говорить "ты", все  им  кланялись  в  пояс,  а
иные, по усердию, даже земно; протопопы их "сретали" (*10)  с  крестами  и
святою  водою  у  входа  во  храмы,  а  подрукавная  знать  чествовала  их
выражением  низменного  искательства  и  едва  дерзала,  в  лице  немногих
избранных своих представителей, просить их "в восприемники  к  купели".  И
они, даже когда  соглашались  снизойти  до  такой  милости,  держали  себя
царственно: они не ездили крестить сами, а посылали вместо себя чиновников
особых поручений или адъютантов,  которые  отвозили  "ризки"  и  принимали
почет "в лице  пославшего".  Все  тогда  было  величественно,  степенно  и
серьезно,  под  стать   тому   доброму   и   серьезному   времени,   часто
противопоставляемому нынешнему времени, не доброму и не серьезному.
   Рыжову вышла прекрасная линия приблизиться к началу градской власти  и,
не  расставаясь  с  родным  Солигаличем,  стать  на  четвертую  ступень  в
государстве:  в  Солигаличе  умер  старый  квартальный,  и  Рыжов  задумал
проситься на его место.