11

   Молодой Валериан собственноручно запер дверь за дамою и,  возвратись  в
гостиную, вынул из кармана панталон скомканные деньги и начал их считать.
   Из-за двери, на которую Валериан указал гостье, в самом деле послышался
голос его матери. Она спросила:
   - Ты что-то делаешь?
   - Да я уж сделал.
   - Ты можешь купить "промышленные": все уверяют, что они к весне сыграют
вдвое.
   - Maman, я знаю кое-что повыгоднее.
   - А что такое, например?
   - Ну, мало ли! Теперь ведь посыпают персидским порошком ростовщиков,  и
даже наш "взаимный друг" Michel окочурился... В их место  нужно  же  нечто
новое.
   - Вот то и есть, но что же именно?
   - Ах,  maman!  Это  возможно  только  тому,  кого,  как  меня,  считают
беззаботным мотом, у которого нет ничего за душою.
   За дверью что-то резали и положили ножницы.
   - Вы, maman, что-нибудь шьете?
   - Да, мой сын, я зашиваю свои  дыры,  я  чинюсь...  подшиваю  лохмотья,
которых не хочу показать моей горничной.
   - Это, maman, очень благоразумно и благородно.
   - Но неприятно.
   Юноша хотел что-то ответить, но промолчал, и только кадык у него ходил,
клубясь яблоком.
   За дверью опять послышалось, как  что-то  отрезали  ножницами  и  снова
положили их на место, и в то же время хозяйка сказала:
   - Я думаю, что ты гораздо больше бы выиграл, если бы помог дяде  Захару
поправить увлечения его молодости. Лука это наверное бы оценил и  стал  бы
принимать нас.
   - Очень может быть, maman, но я ведь не самолюбив и  не  падок  на  то,
чтобы хвалиться, где меня принимают.
   - Но он бы тебе просто дал много денег.
   - Что ж, я очень рад, но только как это сделать?
   - Надо взять бумагу, которой боится дядя Захар.
   - То есть, милая мама, ее ведь надо _украсть_!
   - У тебя такая грубость, что с тобой нельзя говорить.
   - Maman, я ничего не грублю,  а  я  только  договариваю  то,  что  надо
сделать.
   - Неправда. Эта женщина сама все тебе сделает.
   - Э-э! ошибаетесь! Эта женщина есть превосходный агент  и  превосходный
математик, но ее же не оплетеши.
   - Однако же она считает тебя игроком и мотом.
   - Да, maman, но я употребляю очень большие усилия, чтобы устроить  себе
такую репутацию, только из-за того, что это должно  сослужить  мне  службу
при новом курсе.
   - Сказать по совести, я ничего не понимаю, для чего это нужно.
   - А кажется, что  проще!  Все  уже  вкусили  "доблего"  жития,  и  оно,
наконец, надоело... Что делать? Род людской  неблагодарен  и  злонравен...
Felicitas  temporum  [счастливое  время  (лат.)]  откланивается...   Нужен
реванш... есть потребность в реакции...
   - И что же будет в реакции?
   - Это, maman, еще неясно, но известно всем, что явления не повторяются,
а после дождичка бывает ведро, и потому прослыть мотом  и  кутилой  теперь
все-таки выгодно - это значит обнаружить в себе известную благонадежность,
которая пригодится очень скоро.
   - А вы уже на все готовы!
   - Как же вы хотите иначе? Ведь мы же так и натасканы, чтоб быть на  все
готовыми.
   - Скажи, однако, как не мудрена ваша мудрость!
   - Ах, maman, что такое нам  мудрость?  Уж  фельетонисты,  и  те  где-то
вычитали и повторяют, что "блага  мудрость  с  наследием",  а  ведь  вы  с
папашею нам наследия не уготовили.
   - Христианские родители и не обязаны снабжать вас наследием.
   - Нет-с, извините-с, обязаны!
   - Где же это сказано?
   - А вот в "премудрости Павла чтение", на которое любят  ссылаться;  там
это и сказано:  "не  дети  _должны  собирать_  имение  для  родителей,  но
родители для детей".
   - Это что-нибудь из толстовского, в простом этого нет!
   - Извините-с! Не угодно ли посмотреть в самом в простом второе послание
к коринфянам двенадцатая глава?
   - Откуда ты все это знаешь, где и какая глава?
   - Га! Я интересуюсь-с! Я хочу этим побить Толстого!
   - Так и бей! Это прекрасно тебя выставит.
   - Позвольте-с, - придет время.
   - Какого еще надо время: он надоел.
   - Прекрасно-с, но ничего не надо делать даром... Из их похвал  не  шубу
шить. С тех пор как изобретены  денежные  знаки,  за  всякие  услуги  надо
платить: я из руки выпускаю услугу, а ты клади об это самое место денежный
знак.
   - Но ты бы мог и получить наследие.
   - Ах, вам все не идет из головы дядя Лука!
   - Именно не идет.
   - Ну, я вас успокою: с наследством этим все  кончено:  "оставь  надежду
навсегда!" (*37)
   - Ты этого не можешь знать.
   - Нет, знаю. Я это купил, родная, у нотариального писаря. Все отдано на
"питательные учреждения" и "открытое научение".
   - Ты шутишь!
   - Нисколько-с.
   - А Лидия?
   - Ей не нужно; она не хочет возбуждать зависти и ссор, и отказалась.
   - Вот дура!
   - И вредная! не отдала родным!
   - Но этого нельзя допустить!
   - Не надо бы-с!
   - Что ж делать?
   - Надобно спасаться, чем знаете, хоть даже чудом!
   - Теперь ты веришь в чудо?
   - О да, maman!.. Я верю во все, во что угодно: я жить хочу.

   И жить, я чувствую, я буду!
   Хоть чудом, - о, я верю чуду!

   Я вам даже нечто и больше скажу, но это между нами.
   - Пожалуйста.
   - Надо проводить нового чудотворца.
   - Какие пустяки!
   - Нет-с: это надо. И у меня такой есть!
   - Но что же он может делать?
   - Не беспокойтесь!.. маленькие вещицы он уже делает, и  очень  недурно,
но надо его хорошо вывесть и хорошо рекомендовать. О, я знаю, что  надо  в
жизни!