ГЛАВА ПЯТАЯ

     Так мы вышли из Оки в Волгу, и в  Нижнем  у  нас  вшивые  народы  опять
заволновались: они  вдруг  приступили  к:  Петру  Семенову  с  "неслыханной"
просьбой, чтобы он сводил их в баню! Он, разумеется, их не  повел,  а  тогда
оба народа, курские и орловские,  стали  кричать,  шуметь,  и  я  опять  был
призван для их устрашения и опять не умел исполнить  этого,  как  должно.  А
когда я сказал, что мне людей жалко, то Петр Семенов ответил:
     - Кому, сударь, людей жалко,  тому  не  нужно  браться  народ  на  свод
водить.
     И он от меня отвернулся.
     Я чувствовал, что он сказал мне  правду,  и  мне  в  самом  деле  стало
совестно.
     Чтобы облегчить несколько свою душу, я купил пуд мыла, разрезал  его  с
Михайлою на кусочки и роздал бабам-ребятницам. Бабы за это  мне  были  очень
благодарны, и вскоре  объявили,  что  "вошь  все  одно",  потому  что  "надо
щелоку", а печей нет, и щелоку нет!
     В следующем городе я купил уже два пуда мыла и опять роздал его бабам с
детьми, но Петр Семенов и за это на меня злился: он находил, что ежели  мыло
давать, то надо давать и другое многое, без чего обходиться нельзя, а  тогда
нельзя и конец положить надобностям.
     Я начинал чувствовать, что я как будто порчу дело и  что  Петр  Семенов
того и гляди каким-то известным ему образом от меня освободится и уйдет один
вождем всего "котильона".
     Предчувствия эти и оправдались.