1
Пустынен и неприветлив Абрамовский берег глубокой осенью. Холод- ные резкие ветры наносят с моря туманы и дожди пополам с мокрым сне- гом. Нет преград ветрам, на все четыре стороны размахнулась безлесная тундровая равнина, и они свободно стелются над ней, насквозь прошивая рыбацкое село, рассыпанное возле самого устья на берегу Унды. Избы содрогаются от ударов непогоды. На дворе октябрь, сумеречный, зябкий, моросный. Навигация закон- чилась. Рыбачьи суда надолго прилепились к берегу, почти все карбаса и елы вытащены из воды, опрокинуты вверх днищами - до весны. Моторные бота поставлены в затишки на зимовку. Движение пассажирских пароходов по линии Мезень - Архангельск прекратилось. Скоро ледостав. В эту глухую пору шел из Каменки в Архангельск внерейсовый пос- ледний пароход "Коммунар". Председатель колхоза Панькин накануне дого- ворился по телефону, чтобы пароход сделал около Унды остановку и взял на борт три бочки свежепросольной семги из последних сентябрьских уло- вов. Доставить их на рейд в парусной еле было поручено Семену Дерябину с Федором Кукшиным. - Глядите в оба, - предостерег Панькин. Ветра ныне изменчивы, волна крута. Постарайтесь успеть до прилива к пароходу. - Почему раньше-то не отправил рыбу? - спросил с неудовольствием Дерябин. Выходить на взморье ему не очень хотелось: стужа, сырость, а у него побаливала поясница. - С дальней тони рыба, - ответил председатель. - Пока доставляли ее в село, - упустили время. Хоть бы теперь, с последним пароходом, отправить. В назначенный час, уже перед сумерками, Семен и Федор пришли к еле, что стояла с грузом у причала возле артельного склада. У Кукшина щека повязана шерстяным платком. - Болеешь, что ли? - спросил Семен. - Ы-ы-ы... зу-бы... - промычал Федор, невесело махнув рукой. - Так отказался бы от поездки. Еще вздует тебе всю щеку. - Ы-ы-ы... поехали давай, - выдавил из себя Федор, сморщившись. Длинный, худой, он жалко горбился возле борта елы. - Ы-ы-ы говорю... - Что - говорю? - Да поехали! - Ладно, поехали, - согласился Семен, сочувственно поглядывая на страдальчески сморщенное лицо Кукшина. Зубов у Федора осталось немного однажды в фашистском концлагере охранник, остервенясь, вышиб Федору половину верхней челюсти. Да и уцелевшие зубы теперь болели, а лечить было негде: в районную поликли- нику в Мезень ехать далеко. Однако выходить на взморье надо. Отчалили. Семен сел к рулю, Фе- дор поставил мачту с парусом. Тяжелая, будто чугунная волна с упругой силой ударила в корму. Парус нехотя расправился, и ела пошла в устье. На поддоне рядком стояли три желтоватых новых бочонка. С полчаса шли молча. До прилива осталось немного времени, и Деря- бин опасался, как бы не опоздать к пароходу. Вскоре вышли в губу. С рейда уже доносился нетерпеливый гудок "Коммунара". Он ждал на якоре. Ела легла носом на крутые валы, и Деря- бин почувствовал, что ветер меняет направление. - На всток1 забирает, - обеспокоенно сказал он. 1 Всток - восток (поморское). Кукшин повертел перевязанной головой и промычал что-то неразбор- чивое. Потом привстал и прикинул взглядом расстояние до парохода. На палубе матросы готовились принять груз. В иллюминаторах весело горели огни, желтым светлячком качался на верхушке мачты топовый фо- нарь. Федор и Семен стали подгребать к борту парохода. Парус они убрали, работали веслами. Но разыгралась волна, и ела медленно подавалась вперед. Наконец приблизились к пароходу. С "Комму- нара" им бросили швартов, Федор изловчился - поймал его и стал подтя- гивать суденышко к высокому, с глазками светящихся иллюминаторов бор- ту. Волнение все усиливалось, и елу то поднимало почти вровень с па- лубой парохода, то опускало до ватерлинии. О разгрузке в такую болтан- ку нечего было и думать... И еще откуда ни возьмись налетел шквал, ударил в борт елы и вырвал трос из рук Федора. Пароход мгновенно ока- зался в стороне. Все усилия снова подгрести к нему ни к чему не привели. "Комму- нар" все удалялся. С палубы кричали в рупор: - Погрузка отменя-я-яется! Ветер разорвал в клочья прощальный сипловатый гудок, и "Коммунар" снялся с якоря. Далеко позади моталась ела, которую швыряло из стороны в сторону. Дерябин с тревогой заметил, что не закрепленные по оплош- ности бочки стали сползать к левому борту. "Не дай бог, перевернемся!" - подумал он, работая веслами. Кукшин тоже греб изо всех сил, задыха- ясь от напряжения. Оба взмокли, мускулы на руках немели, весла гну- лись. На повороте в устье удар волны пришелся прямо в правый борт, и бочки еще больше сползли к левому. Ела накренилась, следующая волна довершила дело: бочки опружило в море, и суденышко опрокинулось вверх килем.. А кругом было совсем темно, не различить границы между морем и небесами И пустынно было, как на новорожденной Земле в седые библейские времена. И некому подоспеть на помощь. Никола, Никола, моряцкий заступник! Спасай рыбаков! Вся надежда только на тебя...