x x x

     Эвальд  фон  Регенбах   долго  стоял,  посвистывая,  у   карты  Европы,
истыканной флажками свернутых и  развернутых  фронтов. Флажки  подбирались к
правому краю  карты.  Он  достал  сводку,  переколол несколько булавок. Одна
воткнулась в черный кружочек, наименованный Смоленском.  Ниточкой Эви смерил
расстояние  до Москвы.  Засвистел  погромче.  На  этот раз марш  из  "Гибели
богов". Позвонил Коссовски.
     У Коссовски лихорадочно горели  глаза, на лбу выступила испарина. Когда
капитан  вытирал  лоб  тыльной  стороной  ладони,  голубой   шрам  на  виске
напрягался, как стрела в арбалете.
     --  Вы  больны,  Зигфрид,  и  перегружаете  себя работой.  Так  нельзя.
Посидите дома, -- сказал Регенбах.
     -- В такое время? Мы на пороге величайших событий.
     -- У  вас жар, Зигфрид. Вы  на пороге госпиталя.  Поверьте, фельдмаршал
фон Бок возьмет Москву и без вас.
     -- Я прошу оставить меня на службе.
     Коссовски вызывающе стоял по стойке "смирно". Регенбах подошел к  нему,
подвел к креслу, усадил:
     -- Как  хотите. Тогда у меня есть для вас небольшой подарок. Маленькая,
очень маленькая подпольная радиостанция. В Аугсбурге. Аугсбург ведь по вашей
части? Коньяк у Мессершмитта пьете? Отрабатывайте!
     Регенбах достал из  сейфа  бутылку, налил две  рюмки,  пододвинул  одну
Коссовски. Тот выпил залпом. Регенбах лишь пригубил.
     --  Я  только  что от  Геринга.  Он  собирал  нас по  поводу  "Красного
оркестра"1.  Гитлер  в  ярости. Требует самых экстренных мер. От функабвера2
докладывал  генерал  Тиле.  В  августе  они  засекли   еще  полтора  десятка
передатчиков. В том числе в Аугсбурге. Но основные центры  передач -- Берлин
и  Брюссель.  Поэтому на  периферию  мониторов  не  дадут.  Искать  придется
вслепую.  СД отдал  распоряжение  искать по своим каналам.  Но вам  придется
подключиться.   Во  всяком   случае,  рапорт  с  нашими  соображениями  надо
представить немедленно. Есть вопросы?

     (1 "Красным оркестром" (роте  капелла) фашисты называли сеть подпольных
радиостанций, действовавших на территории Германии во время войны.)
     (2 Немецкая служба радиоперехвата.)

     -- Выявлен характер сообщений?
     -- Ни черта  они не выявили.  Всю  техническую документацию получите  у
капитана Флике из функабвера. Еще что?
     -- Больше вопросов не имею.
     --  А у меня есть один. Этот Зейц,  эсэсовец, вы  ведь, кажется, с  ним
работали?
     -- Да, в Испании.
     -- Вот-вот. Так что он там делал?
     --  Это было не очень опрятное задание, Эвальд. Не хочется  вспоминать.
Поверьте, я его касался только боком.
     -- Не чистоплюйствуйте.
     -- Зейцу было поручено организовать контрабандный вывоз валюты.
     -- Да, хорошенькое дельце. И он преуспел?
     -- Сначала  у него  не  ладилось. Чуть  было  не  влип  в  историю.  Но
выпутался. Ему удалось отправить в Германию довольно крупную сумму.
     -- Через вас?
     -- Через меня.
     --  Вам не кажется подозрительным,  что этот Вайдеман снова работает  с
Зейцем?
     -- Вайдеман -- безусловно порядочный парень.
     -- Редкая характеристика в ваших устах. Ну, все.
     Коссовски  направился  к  двери,  но,  сделав  два  шага,  обернулся  и
медленно, как будто преодолевая боль, спросил:
     -- Я слышал, вас вызывал Удет. Это секрет?
     -- Не  от вас,  Зигфрид. Он  попрощался. Уезжает  на  днях  отдыхать  в
Бухлерхохе4. Хочет починить почки. Но,  я  думаю,  сюда он  уже не вернется.
Мильх его съел и обглодал. Свалил на него всю английскую неудачу.
     -- А рейхсмаршал? -- спросил Коссовски.
     -- Больше всего Удет обижен на Геринга. Считает, что  "железный Герман"
должен был за него заступиться. А вместо этого санаторий. Почетная негласная
отставка. Закуривайте. -- Регенбах подвинул ящик с сигарами.
     -- Спасибо, воздержусь.
     -- Геринг сам ищет, на кого бы свалить всю вину за неудачи.
     -- Он-то застраховался, все ищет компромиссов, -- согласился Коссовски.
     -- Говорят, что рейхсмаршал предупреждал фюрера о том, что люфтваффе не
в силах выиграть две кампании сразу, -- продолжал Регенбах, -- фюрер  обещал
через шесть недель вернуть весь воздушный флот на Ла-Манш.
     -- И Геринг поверил? -- усмехнулся Коссовски.
     -- О чем вы спрашиваете, Зигфрид? -- Эвальд поперхнулся коньяком.
     -- Выходит, Удет конченый человек?
     -- Посмотрим.
     Коссовски потер двумя пальцами шрам, поморщился.
     -- Вы знаете, господин майор, что Мильх еврей?
     --  Я знаю, что он заставил свою  мать  поклясться на распятии, что она
изменяла мужу и что он внебрачный сын чистокровного арийца.
     -- Кто в это поверит!
     Эвальд подождал, не скажет ли Коссовски еще чего-нибудь, но тот молчал.
     -- Вы  считаете,  что  Удету стоит  еще  побороться? -- теперь Регенбах
сделал упорную паузу.
     -- А почему бы и нет?
     --  Он  на это  не  пойдет. Тем более что действовать придется  в обход
Геринга. Нет, Удет не согласится.
     --  Но  эту операцию  смог  бы  провести  Пихт через  свои  каналы,  --
проговорил Коссовски.
     -- Пихт?! -- удивленно воскликнул  Регенбах.  --  Вы все-таки убеждены,
что он связан с гестапо? Похоже. Но зачем ему! И потом, Зигфрид, я не пойму,
вы,  кажется, очень  хотите  свалить  Мильха?  По сила  и  ли  вам  подобная
операция? И кто за ней стоит?
     Коссовски побелел.
     --  Германии  нужен   другой   человек  на  его  месте.  Мильх  хороший
исполнитель. Не больше. Он слеп.  Он не видит завтрашнего дня. Он  не знает,
куда вести производство. Он никогда не найдет контакта с промышленностью.
     -- С промышленниками,  Зигфрид, --  поправил Регенбах.  -- Вы имеете  в
виду Мессершмитта?
     -- Не его одного. Мильх тормозит развитие немецкой авиации. И мы еще за
это поплатимся.
     -- Вы опять  бредите, Зигфрид. Что  за странные перепады? Только что вы
били  в  барабан,  теперь  поете  отходную. Вашему  патриотизму  не  хватает
системы, Зигфрид.
     -- А вашему, майор, веры.
     -- Ба! Я верю в Германию!
     -- В какую Германию, господин майор?