Previous Home Next


16. МАТ В ДВА ХОДА



В приемной у Бойля меня встречает референт, почему-то именующийся здесь адъютантом. Седоватый, вылощенный и угодливый, как постаревший Молчалин, дослужившийся до правителя канцелярии у Фамусова, ставшего министром или по крайней мере губернатором, он ловко регулирует прием тайных и явных агентов, полицейских инспекторов и таких визитеров, как я. Бойль уже знает о моем приходе и просит чуть-чуть подождать. Это "чуть-чуть" продолжается больше сорока минут, но я не обижаюсь. У меня есть время мысленно отредактировать мой рассказ о вручаемом письме. Почему я не отдал его по адресу и действую без ведома Стила? Об одном варианте я уже говорил Мартину. Другой: потому что Стил болен - он действительно прихворнул после визита на биржу - и все равно поручил бы мне передать Бойлю письмо. Но при этом он возликовал бы - дивитесь, мол, как любят меня избиратели, - немедленно позвонил бы Уэнделлу, потребовал бы срочного опубликования письма в "Сити ньюс". Я знаю Стила - именно так он и сделал бы. Но необходимо ли это? Зачем сталкивать его с Уэнделлом, который, конечно, сразу поймет ненужность скоропалительной шумихи: а вдруг письмо - мистификация, розыгрыш или оно уже запоздало и никакого серебра в лесной хижине нет. Возможен и третий, более откровенный вариант. Почему я не показал письмо Стилу? А для чего? Все равно оно должно попасть к Бойлю, а тот сумеет найти серебро и не говоря никому о письме. Мне такой вариант выгоден: Бойль еще больше упрочивает свою репутацию политика и криминалиста, а я приобретаю полезного союзника - ведь в "теневом кабинете" Уэнделла Бойлю уготована та же роль начальника полиции.

И вот я перед ним. Он встает из-за стола навстречу.

- Понимаю, что ваш визит не случаен, мсье Ано. Итак, что произошло?

Вместо ответа я передаю ему письмо. С каменным лицом он пробегает его, потом, не подымая головы, прочитывает еще раз и спрашивает:

- Это не фальшивка, мсье Ано?

- Не знаю. Я вскрываю все письма к сенатору. Но именно это счел нужным сразу показать вам.

Бойль задумывается, потом нажимает кнопку звонка.

Входит адъютант.

- Инспекторов Жиро, Марси, Чира и Генделя ко мне немедленно. Если Генделя нет на месте, пусть зайдет Крош.

- Слушаюсь, мой комиссар. - Адъютант бесшумно скрывается за дверью.

- Наш с вами разговор, мсье Ано, мы на несколько минут отложим, - говорит Бойль. - Необходимы срочные распоряжения.

Я молча жду. Минуты две-три спустя в кабинете появляются четыре полицейских инспектора в форме и выстраиваются шеренгой в двух метрах от стола.

- Генделя нет, - докладывает крайний справа. - Я вместо него.

- Хорошо, Крош, - кивает Бойль. - Вы справитесь. Но ответственным за операцию будет Жиро. Он и отвечает на мои вопросы. Если у других возникнут замечания, разрешаю вмешаться. Итак, слушайте. Шоссе из Вудвилля на юго-запад к Реке вам известно?

- Да, мой комиссар, - отвечает инспектор.

- На сорок втором километре по шоссе есть поворот на лесной проселок. Где-то у сожженного молнией дуба. Кто-нибудь видел его?

- Да, мой комиссар, - на этот раз отвечает Крош.

- Тогда все четверо возьмите по десять полицейских каждый и три грузовые машины. Найдите километрах в десяти от поворота лесную хижину, окруженную высоким бревенчатым забором. Разделитесь на четыре отряда и окружите ее. Если встретите сопротивление - подавите. В первой же комнате есть, вероятно, замаскированный люк в подвал. Отыщите его, откройте и спуститесь вниз. Там должны быть ящики со слитками серебра, похищенные с "Гекльберри Финна". Должны быть. Но это еще не значит, что вы их сразу обнаружите. Они могут быть замаскированы, а могут быть и вывезены. Тогда ищите следы: перевозку двух тонн серебра скрыть не так просто. Найдете слитки - грузите их на машины и везите под охраной сюда, в казначейство. Все, кроме Жиро, после доставки серебра возвращаются в Управление. Жиро со своим десятком остается в казначействе до тех пор, пока ящики со слитками не будут проверены, подсчитаны и зарегистрированы специально выделенными для этого банковскими работниками. Об исходе операции немедленно сообщите мне по телеграфу из Вудвилля. Задание понятно?

- Да, - хором отвечают инспекторы.

- Тогда действуйте, - приказывает Бойль, а когда они покинули кабинет, спрашивает у меня, как выстреливает: - Стил знает?

- Нет, - говорю я, - только мы с вами. И незачем кому-либо знать о письме. Если серебра в хижине нет, то вся история станет смешным анекдотом, в который не стоит впутывать ни вас, ни меня, ни сенатора. Если же серебро будет найдено, вы можете информировать об этом общественность, не упоминая о письме.

- А Уэнделл? Глава партии имеет право знать о подробностях.

- Вы о них и расскажете. Как искали и как нашли. Уэнделл оценит ваши усилия.

- Но не ваши. На что же рассчитываете вы?

- На вашу любезность. Она мне понадобится. Может быть, после того, как вы поговорите с Уэнделлом.

Мне почудилось, что в глазах Бойля промелькнула тревога.

- А если вы проболтаетесь? Мне это, пожалуй, обойдется дороже.

- Во-первых, я не болтлив, господин комиссар, во-вторых, нас связывают хорошие отношения и, в-третьих, я не захочу ссориться с сенатором.

- Но он, кажется, уходит в отставку?

- Не тревожьтесь, Бойль, я не попрошу у вас места полицейского инспектора.

- Скромничаете, мсье Ано, - усмехается Бойль и добавляет как бы вскользь, между прочим: - Вы могли бы работать и моим помощником.

Еще одно предложение. Вы мне льстите, господин Бойль! Будет достаточно и вашей ответной любезности. Лишь бы найти серебро.

- Спасибо, Бойль, но у меня другие перспективы. А пока подождем результатов розыска.

С этими словами я откланиваюсь.



Серебро нашли в тот же день к ночи, нашли именно там, где предполагал Мартин. Ни один из ящиков не был выброшен на рынок, и охранявшие их четверо "пистолетников" сдались полицейским без выстрела. Мало того, они назвали своего главаря и номинального хозяина хижины. Чек Пасква!

Скупую информацию об этом я получил от инспектора Кроша, встретившего меня рано утром по дороге в сенатский клуб. Инспектор передал также извинения Главного комиссара, которому срочные дела не позволяют увидеться со мной лично, и просьбу не говорить пока никому о найденном серебре, дабы не спугнуть еще оставшихся на свободе преступников.

Придя в сенатский клуб, я сразу же попросил газеты. Но о находке серебра в них не было ни слова.

Пресса молчала и на следующий день. Я сидел у себя в номере и рассеянно листал "Сити ньюс", когда меня позвали к телефону. Звонил Уэнделл.

- Приезжайте ко мне, Ано. Вы здесь нужны. Немедленно, и никаких отговорок. Экипаж за вами выслан. Жду.

Я выехал. Уэнделл жил в ампирной вилле. К дверям надо было идти через сад, мимо окон хозяйского кабинета. Сквозь тюлевые прозрачные занавески я разглядел лысый затылок Бойля, сидевшего в кресле спиной к окну. Зачем я понадобился? Или Бойль струсил и рассказал о письме, или Уэнделл решил сдержать свое обещание относительно Пасквы.

- Садитесь, Ано. Как вам уже, наверное, известно, серебро найдено, и не без ваших усилий, - сказал Уэнделл. Я взглянул на Бойля, но он отвел глаза, а Уэнделл усмехнулся и продолжил: - Я одобряю и понимаю ваше самоисключение из дела. Это вполне согласуется с вашими планами. Я сообщил о них Бойлю от своего имени, как вы и просили, но дело несколько осложняется: хижина, оказывается, принадлежит... - Он не закончил и повернулся к полицейскому комиссару: - Расскажите сами, Бойль.

- Хижину, ранее принадлежавшую Вудвилльскому охотничьему обществу, купил через комиссионную контору "Гопкинс и сын" Чек Пасква за тридцать тысяч франков, - монотонно начал Бойль. - Купил незадолго до похищения серебра с парохода и, видимо, с расчетом на это похищение. Более надежного места для хранения слитков трудно найти. Но откуда у бродяги с большой дороги такие деньги? Сначала он вообще отрицал эту покупку, но справкой из конторы "Гопкинс и сын" мы приперли его к стенке. Сознался. А деньги, мол, выиграл в карты в каком-то игорном доме, точно не помнит. Но дома, где играют крупно, мы уже проверили - Паскву там не знают. Мелкие заведения, вроде "Аполло", в счет не идут. Значит, Пасква только расписался в договоре, а деньги внес кто-то другой.

- Кто, мы догадываемся, - вставил Уэнделл.

- Но у нас нет доказательств. Кассира комиссионной конторы мы еще не допрашивали, а Пасква не назвал ни одного имени. Мало того, он даже не помнит, вносил ли деньги лично или кто-то сделал это по его поручению. Выиграл, хвалился, пьян был, кто-то предложил от чьего-то имени купить охотничий домик, ну и согласился, благо денег много на руках - девать некуда - и купил. Как купил - не помнит. Через кого купил - тоже не помнит.

- А как он объясняет спрятанные в подвале хижины две тонны серебра в ящиках? - спросил я.

- Никак. Говорит, что купил домик, а переехать туда не успел. Дела. О серебре понятия не имеет. Знал бы, что оно в подвале, давно бы вывез. А гангстеры на очной ставке, увидев Паскву, сразу же отказались признать в нем своего главаря, хотя на предварительном допросе в Вудвилле назвали его имя. Был, мол, главарь, представился как Пасква, нанял их для охраны лесного домика, только человек, которого они видят в комнате, совсем не тот, кто нанимал и платил. Никаких других признаний из них пока выжать не удалось, но есть все основания думать, что они были наняты не только для охраны спрятанных в подвале слитков, но и непосредственно участвовали в налете на пароход. Старые уголовники, полиции давно известные. Расколоть их, я полагаю, будет нетрудно. Нетрудно и отпустить Паскву, как хочет этого мсье Ано, и, вероятно, того "пришьют" свои как предателя. Но кого мы будем судить?

- Четырех "пистолетников", - сказал я, сказал не для Бойля, а для Уэнделла, которого, видимо, еще больше волновал этот вопрос, я-то знал, в кого он целил. - Надеюсь, Бойль справится с ними, и они выдадут остальных.

- Кроме хозяина, - уточнил Бойль, - а Пасква и так у нас.

Бойль и Уэнделл колебались. "Пистолетники" могут и не знать Мердока, Пасква его не выдаст, а суд над Пасквой превратится в спектакль, который разыграют нанятые Мердоком адвокаты.

Мне нужно было выиграть мой "серебряный вариант", и я попробовал это сделать.

- Если Паскву, как выразился Бойль, не "пришьют" сразу же после устроенного ему побега, разве полиция не сумеет вернуть его в камеру? Шерифы всех кантонов знают его и очно и заочно. Где он спрячется? На необжитых землях? Выдадут фермеры или охотники. В какой-нибудь лесной "берлоге"? Долго не просидит. Ему нужны выпивка, карты и партнеры. А "хозяина" найти тоже можно. Ведь кто-то вел переговоры с конторой "Гопкинс и сын", кто-то вносил тридцать тысяч франков в ее депозит вместе с комиссионными. Явно не Пасква. Он даже писать не умеет.

- А если подставная фигура?

- Тогда и ее просветят насквозь. Кого-то назовет, что-то скажет. Потянется ниточка. Мердок не всесилен.

Впервые было названо имя Мердока, но это уже никого не удивило. Все знали или догадывались, кто стоял позади авантюры с серебром.

- Нам нужно скомпрометировать Мердока до выборов, - сказал Уэнделл.

- Успеем, - подтвердил я уверенно. - У меня достаточно материала. А кое-что знает Бойль. Например, то, что у гангстеров, орудовавших на пароходе, были повязки из галуна. Пасква нам теперь не нужен. Ни до суда, ни на суде вы от него ничего не добьетесь.

В конце концов можно пойти и на открытую схватку с Мердоком. Однако Уэнделлу я этого не сказал.

- Вы что-то не договариваете, Ано. - Уэнделл пристально посмотрел мне в глаза.

- Возможно. Но у меня есть шансы. Пусть Бойль ведет следствие, я подожду. Вам же невыгодно, чтобы меня пристрелили на улице. А если такое случится до выборов, вы получите конверт с материалами, достаточными, чтобы сбросить Мердока с избирательного плацдарма, как пешку с доски.

- Хорошо, - согласился Уэнделл. - Я вам верю. А Паскву отпустите, - обратился он к Бойлю, - как-нибудь потише, чтобы не пронюхали газетчики.



Как все произошло, позже рассказал мне Бойль. Паскву вывезли без наручников в тюремном фургоне под охраной двух полицейских. Оба были проинструктированы и знали, что делать.

- Куда вы меня везете? - осведомился Пасква, садясь в фургон.

- Не разговаривать! - крикнул младший из полицейских.

- Скажи ему. Бой, - вмешался старший, с нашивками сержанта, - с нас же не брали обязательств скрывать от него цель поездки.

- В Вудвилль, - нехотя пробурчал младший.

- Зачем? - удивился Пасква.

- Судить тебя будут в Вудвилле.

- Почему не здесь?

- А там присяжные из окрестных фермеров. Их не купишь. Да и вашего брата они не любят.

Разговор этот был обдуман Бойлем и отрепетирован заранее. И он вполне удовлетворил Паскву. Тот хихикнул и полез в фургон. Почему с него сняли наручники, не спросил.

Отъехав от Города, на лесном шоссе тюремная карета остановилась. Сержант открыл заднюю дверцу и сказал Паскве:

- Можешь оправиться.

- Где?

- Пойди вон туда, к кустам.

- Со мной пойдете?

- Нет, - зевнул сержант. - Все одно бежать тебе некуда - везде поймаем.

Но Пасква знал, как и когда бежать. Такого случая упустить он не мог, а размышлять о причинах беззаботности охранников времени не было. Он просто укрылся за кустами и замер. Потом тихо-тихо начал удаляться в лесную темноту.

- Скоро ты? - окликнул младший из полицейских.

Никто не ответил.

- Должно, сбежал, - сказал старший громко, чтобы скрывшийся Пасква его услышал, - снимут теперь у меня сержантские нашивки.

- Не искать же его в лесу, - ответил младший.

Потом они сели на свои места в карете-фургоне и отбыли для подробного доклада в Город. Все в точности соответствовало приказу начальства. А приказы не обсуждаются.

В моей задаче "мат в два хода" первый ход был сделан. Оставался второй.




Previous Home Next