Previous Home Next


1



Цирк был пустым и гулким, как рояль, из которого вынули музыку.

- На сегодня - все, - сказал Александр Павлович, - закрыли контору.

- А люки проверил? - спросил инспектор манежа.

- У вас что, иллюзию давно не работали?

- Давно... - Инспектор повспоминал: - Года два уже...

- Оно и видно. Мусора в люках как на свалке.

- Я скажу униформе.

- Не надо. Мои ребята сами уберут.

- Бережешь тайны, старый факир?

- А что ты думаешь?.. Не успеешь оглянуться - сопрут. Тайны у меня на вес золота.

- Особенно с люками... - усмехнулся инспектор. - Жгучая тайна. Ассистентку - в ящик, ящик - под купол - трах, бах! - ящик на куски, ассистентка - в амфитеатре, живая-здоровая... Дураку ясно, что под манежем - люки. Нам вон пионеры об этом письма пишут...

- Пусть пишут, на то их грамоте учат... А вообще-то, у меня с твоими люками - полтора трюка. Хочешь - выкину?

- Выкини, будь умным. У тебя и так все трюки - первый сорт, ты у нас великий волшебник... Кстати, поделись с товарищем по искусству: как это ты из аквариума песок разного цвета достаешь? И еще сухой... Аквариум же прозрачный, все видно...

- Значит, не все... Секрет фирмы, товарищ по искусству. Выйду на пенсию - опишу в популярной брошюре. Для пионеров. Чтоб тебя письмами не мучили... Ладно, отдыхай до завтра.

- Как же, отдохнешь... - вздохнул инспектор. - Через полчаса - репетиция у медведей...

- Ну это уж твои заботы. Гляди, чтоб не съели... - И Александр Павлович, взглянув на часы, поспешил на второй этаж, в личную гардеробную. До шести - всего полтора часа, а надо было еще успеть заскочить домой, принять душ, переодеться, купить цветы - лучше всего розы, красные, шелковые, с тяжелыми каплями воды на лепестках, а в шесть его ждала Валерия - ровно в шесть, так условились: больше всего на свете Александр Павлович ценил в людях железную пунктуальность. Здесь, кстати, они с Валерией сходились... А в чем не сходились?

Если честно, ни в чем не сходились: это-то и было интересно Александру Павловичу в его новой знакомой. Впрочем, они пока не сравнивали свои мнения по разным поводам, не выясняли - кто прав, а кто нет, а потому и не ссорились ни разу за две - да, почти две уже, какой срок, однако! - недели знакомства, хотя Александру Павловичу и хотелось иной раз поспорить, пофехтовать. Но к своим тридцати восьми годам он определенно решил, что всякое выяснение отношений, взглядов на мир или - тем паче! - жизненных принципов, всякие там споры по этим больным вопросам непременно ведут к размолвке. Все сие в равной степени относится как к мужчинам, так и к женщинам, и если с мужчинами Александр Павлович конфликтов тем не менее не избегал, не чурался их, особенно по работе, то с женщинами - дело другое. Женщину не переубедить, всерьез считал Александр Павлович, женщину надо принимать такой, какова она есть, терпеть ее и внимательно изучать, искать слабые места, коли есть желание. А коли нет - так и иди мимо, спокойнее будет...

Что касается Валерии - желание имелось. Александр Павлович впервые, пожалуй, повстречался с таким ярким, говоря казенным слогом, представителем века эмансипации, чрезвычайно симпатичным представителем - нет спору, но вот к самой эмансипации, к процессу-этому пресловутому, Александр Павлович относился с предубеждением и ничуть не верил в "деловых женщин", утверждал - когда разговор о том заходил, - что "деловитость" их не что иное, как метод самозащиты, самоутверждения дурацкого, а за ним - обыкновенная женщина, со всеми Богом данными ей и только ей качествами. Как физическими, так и душевными. И ничем качеств этих не скрыть: хоть на миг, да вырвутся они наружу, проявят себя.

Но вот странность: Валерия, похоже, исключением являлась, ничего у нее пока не вырывалось, а Александр Павлович не терпел исключений, не умел в них поверить, потому и спешил на свидание к Валерии, к загадочной женщине-исключению.

Впрочем, Александр Павлович не отрицал очевидного: эмансипация эмансипацией, а женщина Валерия - куда как интересная. В меру красивая, в меру умная, в меру интеллектуальная... А что без меры самоуверенная - или иначе: уверенная в себе! - так "будем посмотреть", как говорится...

А может, просто-напросто нравилась она ему?

Может, и нравилась, все бывает, но Александр Павлович никогда не спешил с выводами, тем более что случилась однажды в его жизни ошибка как раз из-за поспешности: женился - развелся, а между этими веселыми глаголами - три с лишним года...

Валерия поинтересовалась как-то:

- А зачем женились?

Александр Павлович честно объяснил:

- Казалось, любил...

И получил ответ:

- "Казалось" - понятие неконкретное, зыбкое. Как можно им руководствоваться?

- А так и можно, - усмехнулся Александр Павлович. - Вы что, только конкретными руководствуетесь?

- Только! - отрезала. - Как и любой здравомыслящий человек...

Вот так так! Здравомыслящий человек... А откуда, скажите, у здравомыслящего человека дочь-школьница? Не аист ли адресом ошибся?..

Александр Павлович бестактно поинтересовался и получил вполне конкретный - в стиле Валерии - отпор:

- Этот вопрос я предпочитаю не обсуждать.

Предпочитаете?.. Да на здоровье!.. У нас свои тайны, у вас - свои, меняться не станем... Правда, любопытно: когда она успевает заниматься дочерью?.. Времени вроде нет: за две пролетевшие недели Александр Павлович изучил расписание Валерии, сам в него довольно плотно втиснулся... Или, может, она у нее вундеркинд?..

Александр Павлович не видел девочки - случая, не было. Обычно заезжал за Валерией на работу, в институт, забирал ее с кафедры или из лаборатории, а возвращал домой поздно: ритуал прощального поцелуя у дверей подъезда - и спокойной ночи, Лера. Сегодня же был шанс познакомиться с чудо-ребенком: Валерия с утра в институт не пошла, что-то там у нее отменилось, и ехал за ней Александр Павлович как раз домой - впервые, кстати; даже поинтересовался по телефону номером квартиры.

Розы он купил на импровизированном рыночке у метро "Белорусская" - какие хотел, такие и купил, шелковые и с каплями - и ровно в шесть звонил в квартиру Валерии. Звонок, отметил, заедало: приходилось туда-сюда качать кнопочку, искать пропавший контакт. Валерия - дама техническая, кандидатша каких-то сложных наук, могла бы и починить... Однако дверь открылась. Открыла ее девочка лет десяти, невысокая, худенькая, угловатая даже, с прямыми, стриженными "под пажа" каштановыми волосами. Открыла и отступила в сторону, пропуская Александра Павловича в тесную переднюю.

- А если я - вор? - серьезно спросил у девочки Александр Павлович, даже не поздоровавшись, спросил с ходу.

- Как это? - не поняла девочка.

- Ты даже не спросила, кто я и к кому пришел. А вдруг у меня за спиной - топор, пистолет, бомба, а?

Девочка не улыбнулась.

- У вас были заняты руки, - сказала она. - Букетом. Он, вероятно, для мамы?

- И для мамы, и для тебя, - ответил Александр Павлович, протянул ей цветы. - Найди какую-нибудь банку. Желательно литровую...

- У нас есть ваза, - девочка опять не приняла шутки, и Александру Павловичу это не понравилось. Он любил веселых и даже хулиганистых детей, он привык к цирковым детям, к этим "цветам манежа", которые растут сами по себе и не признают никаких клумб.

- Тогда поставь в вазу, - вздохнул он. И все же не удержался, добавил: - А лучше бы напустить в ванну воды и бросить их плавать...

Девочка, уже шагнувшая было в комнату - за вазой, естественно, остановилась, будто раздумывая. Похоже, ее заинтересовала идея с ванной. Цирковой ребенок, считал Александр Павлович, поступил бы именно так, как ему интересно...

- Я сейчас узнаю, - быстро сказала девочка и побежала прочь, забыв об Александре Павловиче.

Он вошел в комнату вслед за ней, но девочка была уже в соседней, и Александр Павлович слышал оттуда ее торопливый говорок:

- Мама, смотри, какие розы, а если пустить их плавать в ванне?..

Александр Павлович довольно улыбнулся и сел в кресло у окна. Отсюда хорошо просматривалась дверь в соседнюю комнату.

- Что за глупости? - удивилась невидимая Александру Павловичу Валерия. - Вот эти... - тут она помолчала, должно быть, отбирая цветы, - поставь в большую вазу, ту, с ободком... А эти две подрежь под самые чашечки и вот их можешь пустить плавать. Только не в ванну, а с салатницу...

"Розы в салатницу? - удивился Александр Павлович. - Это будет похлеще ванны..." Девочка прошла мимо с букетом, не глядя на Александра Павловича, скрылась в кухне - там сразу вода из крана полилась, что-то звякнуло, а по-прежнему невидимая Валерия спросила:

- Саша, это ты?

- Нет, - сказал Александр Павлович, - это не я. Это рассыльный из цветочного магазина. Он ждет "на чай".

Валерия засмеялась.

- Пусть подождет... Идея насчет ванны - твоя?

- Моя. Как и все бредовое... Только с салатницей, по-моему, не лучше.

- Понимал бы!

- А что... - начал было Александр Павлович и осекся: в комнату вошла девочка, держа в руках хрустальную то ли салатницу, то ли супницу, что-то хрустально-утилитарное, а все же больше похожее на широкую, с низкими краями вазу, в которой красными лебедями плавали две цветочные головки.

И Александр Павлович вспомнил Амстердам - был он там на гастролях, вспомнил огромное, похожее на аэровокзал, здание аукциона цветов, длинные стеклянные витрины сувенирных киосков, где в почти таких же, только специально для того сделанных, вазах-салатницах плавали аккуратные головки роз и тюльпанов...

Девочка осторожно поставила салатницу на журнальный столик, посмотрела на Александра Павловича: мол, каково?

- Красиво, - признал он.

- И жить они будут вдвое дольше, чем в вазе, - добавила из-за стены Валерия. - Понял мысль?..

- Я бы тебе еще принес, - усмехнулся Александр Павлович, - подумаешь, проблема... Красиво-то оно красиво, да только цветы без стеблей, знаешь, как-то...

- Дело вкуса, - сказала Валерия. - А вы познакомьтесь, познакомьтесь, раз уж увиделись... - чем-то она там шуршала, погромыхивала: готовилась к выходу "в свет". - Наташа. Александр Павлович... Да, Наташа, знаешь: Александр Павлович работает в цирке, он - фокусник.

- Иллюзионист, - поправил Александр Павлович.

- Есть разница? - удивилась Валерия.

- Смутная...

Девочка послушно стояла перед Александром Павловичем. Он достал из кармана пачку "Явы", выбил на ладонь сигарету:

- Смотри.

Взмахнул рукой - исчезла сигарета. Снова взмахнул - опять появилась. Запер ее в кулаке, вытянул руку, медленно-медленно разжал пальцы - пусто.

Наташа следила за ним завороженно...

- Что вы там молчите? - спросила Валерия.

- У нас дело, - ответил Александр Павлович.

Он щелкнул зажигалкой, затянулся. Держа горящую сигарету двумя пальцами, как и положено: средним и указательным - он сгибал и разгибал их, и сигарета послушно пропадала и вновь возникала - только качался в стоячем комнатном воздухе зыбкий-табачный дымок.

Старый-престарый фокус: ловкость рук - и никакого мошенничества...

Валерия наконец-то вошла в комнату.

- Курил?

- Ни в коем случае! - с ужасом сказал Александр Павлович и как бы в подтверждение поднял руки: сигареты в них не было. - При ребенке! Как можно!..

Наташа восхищенно засмеялась, и Александр Павлович отметил, что это впервые с того момента, как он пришел.

- А дым откуда? - Валерия резко повернула его ладонь: с тыльной стороны ее, зажатая пальцами, еле держалась сигарета. - Иллюзионисты липовые...

- Разоблачили, - признался Александр Павлович. - Значит, не судьба... Ничего, Наталья, я знаю еще двести семьдесят три абсолютно неразоблачаемых фокуса и все тебе покажу. Хочешь?

Она кивнула.

- В другой раз, - сказала Валерия. - Нам пора... Наташа, если успеешь сделать уроки - в девятнадцать десять по второй программе "Клуб кинопутешественников". И не забудь погладить белье, там немного... Пока.

- И еще почини звонок, - добавил Александр Павлович. - Он заедает.

Валерия удивленно посмотрела на него.

- Пожалуй, этого она не сумеет...

- Да что ты говоришь?! - изумился Александр Павлович. - А я-то думал, что звонок для нее - так, семечки... Ладно, Наталья, не грусти: "Клуб кинопутешественников!" - штука посильнее, чем "Фауст" Гете. Звонок я сам починю. В следующий раз. Я умею. А фокусы от нас не убегут...

Уже в машине он спросил Валерию:

- Она у тебя вундеркинд?

- Обыкновенный ребенок. А что тебя не устраивает?

- Наоборот, я потрясен. Все сама и сама...

- Не все, - засмеялась Валерия, - звонок, видишь, не может.

- Кого ты из нее делаешь? - серьезно поинтересовался Александр Павлович.

- Человека, Сашенька, милый, человека.

- Себя?

- А чем я плоха?

Отшутился:

- Плохо ко мне относишься.

Поддержала шутку:

- Как заслужил...

Он вел машину и курил сигарету - ту, что осталась от фокуса. Он-то знал, что не заслуживает хорошего отношения. Но откуда об этом знала Валерия?




Previous Home Next