Previous Home Next


ВТОРОЙ ШАГ В НЕЗНАЕМОЕ



Мы шли молча, почти не разговаривая. Она, видимо, волновалась, но старалась не показать этого, сдерживалась, может быть даже сожалея о своем согласии. Время от времени я ловил ее обращенный на меня испытующий, подозрительный взгляд. Что она подозревала и чего боялась?

Дом в Старо-Пименовском переулке я узнал сразу. Здесь когда-то жила моя жена, еще до того, как мы познакомились. Кстати, ее тоже звали Галиной.

У меня противно задрожали колени.

- Ты что так смотришь? - спросила она.

Я продолжал молча оглядывать комнату. Как и все здесь, она была та и не та. Похожа и не похожа. Или, может быть, я просто забыл.

- Чья это комната, Лена?

- Галкина, конечно. Странные вопросы ты задаешь, Сережка. Разве ты не был здесь?

Я с трудом проглотил слюну. Сейчас я задам ей еще один странный вопрос:

- Разве она... не переехала?

Лена взглянула на меня как-то испуганно, даже отстранилась немножко, словно я сказал какую-то чудовищную нелепость.

- Вы разве не встречаетесь?

- Почему? - неопределенно ответил я. - Встречаемся.

- Когда ты ее видел в последний раз?

Я засмеялся и брякнул:

- Сегодня утром. За завтраком.

И тут же пожалел о сказанном.

- Не лги. Зачем ты лжешь? Она со вчерашнего дня в институте. И ночью работала. Еще не возвращалась.

- Уж и пошутить нельзя, - глупо сказал я, понимая, что все больше и больше запутываюсь.

- Странные шутки.

- Может быть, мы о разных людях говорим? - попробовал я исправить положение.

Она даже не рассердилась, только нахмурилась, как врач, который видит, но еще не понимает симптомы наблюдаемой им болезни.

- Я говорю о Гале Новосельцевой.

- Почему Новосельцевой? - удивился я.

На меня смотрели холодные, профессионально заинтересованные глаза врача.

- Ты потерял память, Сережа. Они расписались еще в начале войны. Что с тобой?

- Ничего, - пробормотал я, вытирая вспотевший лоб. - Я только думал...

- Почему я здесь, у разлучницы, да? - засмеялась она, на какое-то мгновение утратив выражение профессионально-врачебного любопытства. - Я и тогда не обижалась, Сережа. Подумаешь беда - парня увели. А теперь... смешно даже. Так давно это было... И другое после этого было - сам знаешь... - Она вздохнула. - Не везет мне в любви, Сережа.

Трудно рассчитывать каждый шаг в незнаемом. И я опять не рассчитал, забыв о том, где я и кто я.

- А кто тебе сейчас мешает с Олегом?

- Сережа!

И столько ужаса было в этом вскрике, что я невольно закрыл глаза.

- У тебя что-то с памятью, Сережа. Такие вещи не забывают. Галка получила похоронную еще в сорок четвертом году. Ты не мог не знать.

Что я знал и чего не знал? Разве я мог сказать ей об этом?

- Ты или притворяешься, или болен. По-моему, болен.

- А ты спроси меня: какое сегодня число, какой год и так далее.

- Я еще не знаю, что надо спросить.

- Так ставь диагноз, - озлился я. - С ума сошел, и все!

- Это не медицинский термин. Есть разные виды психических расстройств... Ты о чем хотел говорить со мной?

Теперь я уже не хотел. Если бы я сказал ей правду, она меня тут же отправила бы в психиатрическую больницу. Надо было выкручиваться.

- Понимаешь, какое дело... - начал я свою поспешную импровизацию, - произошло одно прискорбное событие... Весьма прискорбное...

- Ты уже говорил. Какое?

- В общем, я ушел из дому. От жены. О причинах говорить не буду. Но мне необходимо убежище. Хотя бы на сутки. Ночлегус вульгарно...

Я замолчал. Она тоже молчала, разглядывая кончики пальцев.

- Разве у тебя нет друзей?

- К одним нельзя, к другим неудобно. Знаешь, как иногда бывает... - Я старался не смотреть ей в лицо.

- А если бы ты меня не встретил?

- Но я тебя встретил.

Она все еще колебалась:

- Это неудобно, Сережа.

- Почему?

- Неужели ты сам не понимаешь?

- Знаешь что? - опять озлился я. - Вызывай психиатра. Ночлег мне, во всяком случае, будет обеспечен.

Я посмотрел ей в глаза: врач-профессионал исчез, осталась просто испуганная женщина. Непонятное всегда страшно.

- Комната не моя, - проговорила она тихо. - Подождем Галку.

- А если она опять заночует в институте?

- Я позвоню ей. Телефон в передней. Посиди пока.

Она вышла, оставив меня одного в комнате, в которой мне было все знакомо почти до мелочей. Из этой комнаты я пошел в загс. Из этой ли? Нет, не из этой. Как в подобии треугольников: что-то совпадало, что-то нет.

Я взял со стола карандаш и записал в блокноте:

"Если со мной что случится, дайте знать жене Галине Громовой. Грибоедова, 43. Сообщите также в Институт мозга профессорам Заргарьяну и Никодимову. Очень важно".

Слова "очень важно" я подчеркнул три раза так, что карандаш сломался. То, что хотелось приписать дальше, так и осталось неприписанным.

А положив блокнот в карман, я понял, что опять сделал глупость. Мои Заргарьян и Никодимов этого письма не получат. А Галя Громова носит здесь другую фамилию.

В передней раздался звонок, и сквозь полуоткрытую дверь я услышал, как щелкнул замок и Лена сказала:

- Наконец-то! Я тебе только что звонила.

- А что случилось? - спросил до жути знакомый голос.

- У нас Громов Сережка.

- Ну и хорошо! Будем чай пить.

- Понимаешь, Галка... странный он какой-то... - Лена понизила голос до неслышного шепота.

- Что он, с ума сошел? - донеслось до меня.

- Не знаю. Говорит, что ушел от жены.

- Господи, какой вздор! Он тебя разыгрывает, Ленка, а ты уши развесила. Я полчаса назад ее видела.

Дверь распахнулась. Я вскочил и замер. У двери стояла моя жена.

То же лицо, тот же возраст, даже прическа та же самая. Только серьги незнакомые и костюм, какого я у нее еще не видал. Я молча стоял, силясь сдержать волнение.

- Ты что это придумал? - спросила Галя.

Я молчал.

- Я сейчас видела Ольгу. Она поехала домой и ждет тебя к ужину. Говорила, что вы собираетесь на ленинградский балет.

Я молчал.

- Что это за штучки? Ленку разыгрываешь. Зачем?

Я не мог найти слов для ответа. Все рухнуло. Какие объяснения могли бы удовлетворить их? Правда? Но кто в моем положении отважился бы на это?

- Лена говорит, что ты болен, - продолжала она, пытливо меня разглядывая. - Может быть, правда болен?

- Может быть, правда болен, - повторил я.

Я не узнал своего голоса - таким чужим и далеким он мне показался.

- Ну что ж, - прибавил я, - извините. Я, пожалуй, пошел.

- Куда? - встрепенулась Галя. - Одного не пустим. Я отвезу тебя домой. - Она выглянула в окно. - Вон и такси мое стоит. Ленка, добеги. Может быть, успеешь задержать.

Мы остались одни.

- Что все это значит, Сергей? Я ничего не понимаю.

- Я тоже, - сказал я.

- А все-таки?

- Ты, кажется, физик, Галя? - бросил я наудачу.

Она насторожилась:

- А что?

- Ты имеешь представление о множественности миров? Сосуществующих рядом миров? Одновременно загадочно далеких и удивительно близких?

- Допустим. Есть такие гипотезы.

- Тогда допустим, что один из смежных с нами миров подобен нашему. Что в нем тоже есть Москва, только чуть-чуть другая. Может быть, те же улицы, только иначе орнаментированные. Иногда те же дома, только с другим номерным знаком. Что там есть и ты, и я, и Лена, только в других отношениях...

Она все еще не понимала. Но мне уже давно надоел мой предшествовавший душевный маскарад. Я отважился:

- Допустим, что в той, другой Москве тебя зовут не Галя Новосельцева, а Галя Громова. Что вот из этой комнаты шесть лет назад мы с тобой пошли в загс. А сейчас произошло чудо: я переменил оболочку... заглянул в ваш мир. Вот тебе и дьявольщина для наших ограниченных умишек.

Она глядела на меня уже с испугом. Вероятно, думала, как и Ленка: внезапное помешательство, бред.

- Ладно, покончим с этим, - скривился я. - Вези куда хочешь, мне все равно. И не пугайся: ни душить, ни целовать тебя не буду. Вон уже Ленка рукой машет. Пошли.




Previous Home Next