Previous Home Next


I



Лет десять назад я бы голову себе сломал. Я пытался бы догадаться, зачем меня приглашают и почему. Перебирал бы варианты: то ли Феликс вдруг воспылал ко мне нежными чувствами (хотя с чего бы?), то ли кто-то накатал на меня могучую телегу (хотя особых грехов за мной вроде нет(). Словом, маялся бы всю дорогу до министерства. Но за эти годы я изрядно перелопатил свой характер. Или это как раз годы его перелопатили? Так или иначе, все полчаса, что мой не первой молодости "алеко" добирался до площади Независимости, я представлял себе, как нырну завтра из этого гнилого лета в лето настоящее. И -- в море. И раскинется надо мной белесо-голубое, солнцем выжженное небо. А по вечерам будем мы с Аракеловым посиживать в качалках на балконе гостиницы, изредка перекидываясь словами да потягивая джин-пампельмюс, и слева будет подмигивать бессонный Херсонесский маяк. И еще будут древние камни херсонесских стен -- тысячелетиями выбеленные, высушенные и прокаленные( Но все это, увы, завтра; а сегодня был еще мозглый здешний дождь, сквозь который проступила, наконец, серая махина "Сороканожки", как называли в просторечии здание Министерства внутренних дел. И не зря: длинная, плавно изогнутая буквой S бетонная коробка опиралась на множество колонн. Я загнал машину между колоннами и направился к седьмому подъезду.

Дежурный был совсем зелененький. Он долго вертел в руках мой патент -- видно, такое было ему в диковинку. Потом вызвал дежурного офицера. Тот, слава богу, меня знал.

-- Привет, Перс! -- мы обменялись рукопожатиями. -- Ты к кому?

-- К самом(.

-- К папе Феликсу? Ну, счастливо.

В начальственную приемную я вошел ровно в четырнадцать пятьдесят девять. На моей памяти это был уже третий феликсов кабинет. Первый, еще когда он возглавлял антирэкетную бригаду, выглядел куда как скромно и был заткнут в самый конец длиннющего коридора второго этажа. Следующий -- это когда ему поручили отдел по борьбе с терроризмом, куда он перетащил за собой и меня, -- был уже настоящим персональничком, какой и положен солидному полковнику; из окон открывался вид на город ( с высоты шестого этажа кварталы Старого центра казались макетом. Теперешние же апартаменты привольно раскинулись на самом верху. В приемной отфильтровывал посетителей новехонький, с уставной картинки лейтенантик -- не то секретант, не то адъютарь, героически охранявший генеральский покой.

-- Капитан Айле?

-- Милый, -- сказал я как можно ласковее, -- я уже восемь лет не капитан и, надеюсь, впредь никогда им не стану.

Глаза лейтенантика уплыли куда-то внутрь, однако секунду спустя все-таки вернулись на место -- правда, уже с других выражением.

-- Вас ждут, -- лаконично сказал он, но не назвал меня никак, ни капитаном, ни коллегой, ни даже просто господином Айле. А мог бы, кстати. Я обошел его и распахнул дверь.

Да, начальник столичной полиции -- это вам не хухры-мухры. Не кабинет, а сераль: пушистый ковер, из окон открывается вид на озеро, ласкающий взор даже сквозь дождевую вуаль, а вместо обтянутого бордовым синтетиком диванчика, на котором мы, случалось, и ночевали там, на втором этаже, здесь разместилась такая кожаная мягкость и роскошь, что и домой уходить вроде незачем. Феликс лихо взлетел по служебной лестнице -- и в прямом, и в переносном смысле.

Генерал уже шагал мне навстречу. Был он в штатском -- этакий респектабельный высокопоставленный чиновник, серый костюм, темно-вишневый галстук. За шесть лет, что мы не виделись, он даже не постарел. Только заматерел еще больше. Он вообще из тех мужиков, что лет до семидесяти не стареют, а лишь матереют, чтобы потом в одночасье сломаться и превратиться в дряхлых старцев. Мы обнялись.

-- Спасибо, что пришел, -- Феликс приглашающе махнул рукой в сторону кресел. Мы погрузились.

Тотчас подле нас возник давешний адъютарь и водрузил на столик чашечки с дымящимся кофе. Чашечки были настоящего костяного фарфора, а кофе, судя по аромату, настоящий "мокко". Школеный секретант исчез так же беззвучно, -- я восхитился феликсовой дрессурой. Впрочем, это мог быть и врожденный талант. Не всякий ведь захочет сразу после училища осесть в приемной(

Феликс молча прихлебывал кофе. Я тоже. Любопытство -- невыгодная стратегия. Он меня высвистел -- ему и говорить. Так прошло минуты две-три. Потом Феликс, отставив чашку, поинтересовался :

-- Как у тебя с клиентами, Перс?

Словно мы с ним расстались этак недельки две назад. Ну месяц. И встретились ненароком на именинах у Анны.

-- Не жалуюсь, -- ответил я в тон.

-- Но хорошее дельце пригодится?

-- Уж не хочешь ли сосватать? Сколько процентов комиссионных?

-- Сдаешь, Перс. Комиссионные, выплаченные должностному лицу, -- та же взятка.

-- А может, проверяю, не сдал ли ты, -- парировал я.

Феликс ухмыльнулся:

-- Пока не собираюсь. Перс. И тебе но советую.

Вообще-то я терпеть не могу прозвищ. Но это приклеилось так прочно, что стало неотделимым. Семнадцать лет назад я пришел в антирэкетную бригаду -- такой же новоиспеченный лейтенантишко, как нынешний Феликсов секретант. Феликс принял рапорт, а потом легонько потрепал меня по щеке: "Смотрите-ка, -- восхитился он, -- какой нам персик прислали!" И на целых три года я стал Персиком. Лишь после того, как мы повязали "Веселых ребят", Феликс впервые посмотрел на меня с уважением. "А знаешь, парень, ты не Персик,-- сказал он. -- Ты Перс. Они, говорят, когда-то неплохими бойцами были". Вот так я и стал Персом. И Персом останусь -- до конца дней своих. Для друзей, естественно.

Я опять присосался к чашке с кофе, держа паузу.

-- В самом деле, ты сейчас очень загружен? -- поинтересовался Феликс.

-- Видишь ли, -- уклончиво отозвался я, -- я сейчас исключительно об отпуске думаю. Может же частный сыщик позволить себе частную жизнь? Или право на отдых не для него писано?

-- Для него, для него, -- успокоил Феликс. -- Вот только отпуск, как я понимаю, у тебя не по графику. Когда захочешь у тебя отпуск. Или что, дел нет?

-- Ревнивых жен да мужей на мой век хватит. И скандалов в благородных семействах -- тоже. Так что безработица мне не грозит, не беспокойся.

-- И то правда, -- согласился Феликс. -- Я слышал, ты дом купил на Соборной Горке? Значит, неплохи дела?

-- Так ведь не капитанский оклад, сам понимаешь. И не майорский. А до большего я бы вовек не дослужился. Не всем же генералами быть(

-- Не всем, -- спокойно подтвердил Феликс. -- Ты, например, индивидуалист. А служба этого не любит. Так возьмешь дело?

-- Нет, Феликс, извини. У меня уже номер заказан. В "Атлантике". С завтрашнего дня. И приятель там ждет. И билет в кармане. Вот только ласты осталось купить. Хочу, понимаешь, найти "мурену", да их нет нигде. "Ихтиандр" лежит, "барракуда", "акванавт", "батиандр", а вот "мурену" как черт языком слизнул. Правда, есть у меня один магазинчик на примете(

-- Мне бы твои заботы, -- завистливо вздохнул Феликс. -- Жаль, генералам на задержание ходить не положено. А то бы тоже под пулю подставился, комиссовался да пошел в частные сыщики(

-- Я конкуренции не боюсь, у меня репутация.

-- Вот потому-то ты мне и нужен. Так что давай серьезно.

-- А серьезно -- у тебя вся полиция есть. Или сам в клиенты рвешься? Так я дорого беру(

-- Последний раз говорю, Перс. Давай серьезно.

-- Хорошо. Серьезно так серьезно. Излагай.

Даже в Феликсовом изложении дело мне не понравилось.

Жил-был некий Виктор Меряч. Заведовал себе лабораторией в Институте физиологии, слыл человеком добропорядочным и пунктуальным до отвращения. И -- судя по фотографии -- был до отвращения же зауряден внешне. В прошлую пятницу он вышел из института, сел в машину -- респектабельный, как и все, что окружало доктора Меряча, "датсун" модели "кабинет", номерной знак СТ 0195 А. Видели, как со стоянки он вывернул на проспект Патриотов и двинулся вниз, к озеру. С тех пор о нем не было ни слуху, ни духу. Естественно, в субботу и воскресенье никому до этого дела не было. Но когда в понедельник он не явился на службу, в институте всполошились, потому что на вторник был запланирован какой-то эксперимент, и присутствие доктора Меряча при его подготовке и проведении было необходимо. Дома его не оказалось; все обычные, бытовые способы разыскать его ни к чему не привели. И тогда обратились в полицию. В принципе говоря, три дня ( не тот срок, чтобы возбуждать дело об исчезновении; но учитывая обстоятельства дела, полицейское управление пошло навстречу администрации института. Двое суток розысков не дали даже рабочей версии. В самом деле, будь это киднепинг -- уже давно потребовали бы за Меряча выкуп. Хотя требовать его пришлось бы разве что с институтской администрации -- жил Меряч один как перст. Если бы это оказалось политической акцией (хотя несчастный завлаб из Института физиологии не министр и не генеральных прокурор, что его похищать?), то в обмен на его жизнь были бы уже выдвинуты какие-то требования. Наконец, если бы это была работа каких-то занюханных террористов (а не занюханных у нас, слава Богу, нет), кто-то уже взял бы на себя ответственность за акцию. Да и труп в этом случае наличествовал бы. Самым натуральным и вещественным образом. Как и в том случае, если бы здесь имела место обычная уголовщина. А раз ничего этого нет ( остается предположить, что уважаемый доктор Меряч сам очень захотел исчезнуть. Либо же попросту провалился в какой-нибудь канализационный колодец, где его бренные останки и найдут со временем. Найдут совершенно случайно, ибо все неподходящие места, где человек может свернуть себе шею, обыскать практически невозможно. И только чудом может обнаружиться когда-нибудь его "датсун-кабинет", перекрашенный и с перебитыми номерами: не останется же машина бесхозной на улице, всегда сыщется, кому этим заняться. Наконец, если допустить, что ни та, ни другая версия не соответствует действительности, -- от этой истории попахивает чем-то совсем уж грязным.

-- Послушай, Феликс, -- сказал я. -- Если твоим молодцам не справиться, при чем здесь я? Клиента у меня нет, ты сам говоришь, что Меряч твой -- сиротинушка неженатая. А я всего-навсего частный сыщик.

-- С репутацией.

-- Допустим. Но это ничего не меняет. К тому же, не забудь, меня ждет гостиница в Севастополе.

-- Не упрямься. Перс, -- тихо сказал Феликс, и я вдруг впервые заметил, что лицо у него очень усталое, а глаза( Нехорошие были глаза. Не хочу я быть генералом, если к золотым погонам выдают в придачу такие глаза. Впрочем, генералом я в любом случае быть не хочу. -- Учти, прошу тебя не только я.

-- А кто еще?

Феликс выразительно возвел очи горе.

-- Президент Биармии, что ли? -- полюбопытствовал я.

-- Не заносись. Министра внутренних дел тебе мало?

-- Плевать мне на министра. Твоей просьбы вполне хватило бы. Но понимаешь, не мое это дело. И влезать я в него не хочу.

( А я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, Перс.

-- Даже так? -- это становилось интересно. Такого нажима я еще ни разу не испытывал -- с тех пор, как комиссовался из полиции.

-- Понимаешь, Перс, я действительно не хочу, но учти, твой патент зарегистрирован в Управлении. И там же может быть признан недействительным.

Вот это да! Каюсь, такого я от Феликса не ожидал. Когда я выправлял патент, Феликс -- он тогда еще не был Высоким Начальством, но весил, прямо скажем, немало -- стоял за меня горой. И не в последнюю очередь благодаря ему я стал тогда первым в столице частным сыщиком. Парочка агентств, правда, была. Занимались они, в основном, той же защитой от рэкета. Меня туда приглашали, но от такой работы я давно уже устал. А вот сыщиком-одиночкой я стал первым. И на тебе -- теперь тот же Феликс( Припекло же его, однако, если старого товарища сует головой в дерьмо!

-- А как насчет закона об обжаловании? Ведь надо еще найти, за что лишить патента. А я, между прочим, чист.

-- Ой ли? -- во взгляде Феликса проступило участие. Ему явно не по себе было от роли, которую приходилось играть. Но помогать ему я не собирался. -- Частный сыск -- сам знаешь( Балансирование на грани. И всегда можно выискать тот шаг, что уже за гранью. И не один. Перс, правда?

К сожалению, мы знали это одинаково хорошо. Нет, я, пожалуй, все-таки лучше.

-- Ну, спасибо, -- сказал я как мог холодно. -- Комиссионных я, конечно, не предлагаю, -- кому за взятки сидеть охота? Но при случае отплачу той же монетой.

-- Не злись, Перс. Потом все поймешь. Нет у меня выхода, поверь.

-- А у меня, между прочим, нет клиента.

-- Будет, -- пообещал Феликс и, не повышая голоса, произнес в воздух: -- Лейтенант, пригласите(

Старая штучка: селектор врубается на кодовое слово. Пока мы просто беседуем, адъютарь пребывает о нашем разговоре в полном неведении, но как только прозвучит: "Лейтенант!" -- у него включается громкая связь. Или не громкая -- не суть важно.

-- Стоп! -- перебил я. -- Никаких "пригласите". Если нужно ( пусть клиент обратится в мою контору. Я там буду через час. И не забудь, Феликс, мне еще нужно покрытие убытков за несостоявшийся отпуск.

-- Лейтенант, отставить, -- так же в воздух приказал Феликс. -- Не беспокойся, убытки тебе покроют. И вот еще что, держи меня в курсе, ладно?

-- В курсе я могу держать лишь клиента. А тебя -- только чтобы не быть обвиненным в сокрытии преступления.

-- Будь по-твоему, -- махнул рукой Феликс. -- Но если что -- не забудь, я тебя жду. У тебя все мои телефоны есть?

-- Нет, -- сказал я. -- И искать не стану. И учти, Феликс, если вдруг надумаешь пригласить на день рождения -- не жди. Не приду.

Когда я уходил, лейтенант проводил меня взглядом, но из-за стола не встал. И черт с ним.

На улице по-прежнему шел дождь.


Previous Home Next