Previous Home Next


x x x



А в это время во дворце Пророка шло настоящее смертоубийство. Толпы адептов с воем и визгом гонялись за удирающей Благословенной. Те, кому посчастливилось чмокнуть подол Валеркиного платья, падали, рыдая от счастья. Спотыкаясь о них, падали и те, кому не посчастливилось. Ощущая себя несчастными вдвойне, они от души пинали всех подряд и с удвоенным пылом рвались в погоню. Валерий Люстрицкий петлял, как заяц, ускользая от преследователей с легкостью, говорившей о большом опыте и трудном детстве. Благо в зале были колонны, лестницы, скамьи и кресла, то есть мечта о беге с препятствиями осуществлялась в полной мере. Желающих схлопотать пророческую благодарность это не останавливало, хотя погоню существенно затрудняло. Типы в масках безрезультатно наводили порядок, девушек-поисковиков попросту смели и затоптали. Илона исхитрилась забиться под лестницу, там она вела себя тихой мышкой, изредка ставя кому-нибудь подножку для усиления кавардака. В общем, народ веселился не менее получаса, потом в зал торжественно вошли дисциплинированные части из внутренней охраны и палками вбили в расшалившихся юниоров напоминание о смирении и терпимости друг к другу. Детишки "Обновленного Мира" валились на пол, прикрывая головы руками, демонстрируя полную покорность перед "разящим перстом" Пророка. К загнанному Валере экзекуторы подошли с большим почтением:

- О Благословенная Невеста, простите эти заблудшие души. В своем горячем желании приобщиться к истинному свету они невольно перешагнули грань послушничества. Надеемся, они не обидели вас?

- Ну... мне, признаться... чтобы такое количество молодых и красивых мальчиков сразу... это даже лестно! - с трудом отдышался студент юрфака, изящно промокая пот батистовым платочком.

- Благословенной стоит только приказать, и виновные в нарушении вашего уединения будут жестоко наказаны!

- Нет, нет, зачем же... Пусть нарушают, ради бога, разве мне жалко? Особенно вон тот, с кудряшками, и тот, с голубыми глазами... Ой, еще тот, вон тот, тот и, пожалуй... вот этот!

- Но... - обомлели стражи.

- Ладно, вы тоже... приходите иногда, - обратился Валера к одному из стражников. - У вас шея такая... мужественно-волосатая, но это между нами... пуся!

Илона едва в обморок не хлопнулась от Валеркиного простодушия, но в это время подоспел один из "железных масок":

- Это не Благословенная Невеста!

- А кто же?

- Самозванка! Да это... это вообще мужчина!!!

- Нет, ну вы оскорбили меня в лучших чувствах, - обиделся Валера. - Лезете со своими разоблачениями буквально грязными руками под подол! Никогда не слышали о праве человека на личную жизнь?

- Мужчина... - Мало что поняв, стражи "Обновленного Мира" уловили одно - перед ними не светоносная избранница Пророка.

- Ой, какие у вас неласковые лица... Да, я мужчина. Не Благословенная Невеста. И что? Можно подумать, вашего святого отца интересуют только девочки.

Вот тут уж всем вокруг стало ясно - кровопролития не избежать! Взгляды духовных сыновей Вшивамбапшипутры зажглись огнем фанатичной ненависти, и смертельный приговор Люстрицкому был вынесен с трогательным единодушием. Испытанные дубинки уже подрагивали в напряженных руках, когда за спинами стражей раздался ворчливый голос:

- Оставьте его в покое, эсэсовцы! Я сдаюсь...

Илона протолкалась к бледному Люстрицкому и крепко взяла его под локоток. Убедившись, что подлинная Невеста найдена, адепты несколько поуспокоились:

- Кто же этот человек, о Благословенная, и почему он выдавал себя за вас?

- Он... мой имиджмейкер! - Убедившись, что никто ничего толком не понял, Илона развила наступление: - Помогает мне выбрать костюм, макияж, прическу. Заботится, ночей не спит, лишь бы я Пророку нашему всегда нравилась. Вот платье вчерашнее приволок... зачем-то... А мною он и не притворялся вовсе! Одна идиотка крикнула - все дураки подхватили. У него хоть кто-нибудь спросил?

Дети "Обновленного Мира", переглядываясь, пожимали плечами. Те, что лежали ничком, тоже задавали себе этот вопрос. Получалось - извините, ошибочка вышла. Много шуму из ничего... Илона уже была готова торжествовать победу, но... положение испортил сам Люстрицкий:

- Душечка, зачем ты оправдываешься перед этими грубиянами? Сейчас придет мой милый Нэд Гамильтон и, как настоящий рыцарь, отхлещет их всех железной перчаткой по щекам. Где ты его оставила, я так скучал.

- Нэд Гамильтон... Белый Рыцарь на... на черном коне! - мгновенно прошелестело по залу.

Дубинки вновь взвились в воздух, но на лестнице показался сам Пророк, великий и милосердный, просветитель истинной веры, отец Вшивамбапшипутра. В этот раз его торжественная речь была на редкость деловой и сжатой:

- Не сметь! Терпеть не могу синяков и кровоподтеков, все должно выглядеть аппетитно. Обоих в мою спальню! Нет, связывать не нужно, сам справлюсь. Всем остальным передать самый строгий приказ: есть и спать! Не отвлекаться больше ни на что! Мне нужны полноценные люди.

Адепты не привыкли задумываться, это Илоне с Валерой подобная тирада показалась более чем подозрительной. Однако они не могли отрицать - на ступеньках действительно стоял Вшивамбапшипутра. Спутать его с кем-либо другим было бы сложно. И все-таки...

Друзей похватали в охапку, быстро доставив в памятную спальню на втором этаже. Отец-основатель задержался, раздавая еще какие-то указания. Заговорщики присели рядышком, говорить особо не хотелось. Однако долго слушать жалобные мужские вздохи Илона тоже не могла:

- Давай, давай, не томи.

- О чем ты?

- О тебе, дорогой друг. И не делай скорбно-недоуменное лицо, я тебя еще с пеленок знаю! Как сейчас помню, лежим это мы рядышком в колясочках, ты весь в голубом, соску выплюнул и пузыри пускаешь.

- Глупости! Не было у меня пузырей.

- А твоя мама говорит, что всегда были, но дело не в этом. Я же вижу, что у тебя душа не на месте. Даже склонна подозревать причину. Ну, колись, колись, несчастный, тебе же легче будет!

- Илона, - решился наконец Валера, набрав полную грудь воздуха и сдвинув подщипанные брови, - заклинаю тебя всем святым в твоей жизни - говори мне правду, и только правду. У меня здоровое сердце, я все смогу пережить.

- Что, неужели настолько серьезно?!

- Ты даже не представляешь себе, до какой степени. Я хочу знать... я... имею право... наконец, я ведь вам не игрушка какая-нибудь!

- Мать моя, женщина... Как же все запущенно! Валерочка, успокойся, только без слез! Я тебе в чем угодно признаюсь.

- Вы... целовались?

- Че-го-о?! Да ты сбрендил! Если я и провела с ним ночь, то уж никак не...

- Провела ночь?! - повысил тонкий голос брошенный влюбленный. - И ничего не сказала мне? Когда это произошло?! И не увиливай, мне все известно!

- Все-все? - не поверила Илона.

- Да! Я не буду стоять на пути вашего счастья, но я хочу услышать правду именно от тебя. Ты его любишь?

- Боже! Валерка, я сотню раз говорила - его рубильник не в моем вкусе.

- А-а-а-ах... -Люстрицкий повалился навзничь.

- Этого мне еще только не хватало! Блин, "рубильник" - значит нос. Нос, а не что-то другое!

- Он... любит тебя?

- Валерыч, ты совсем нюх потерял?! Этому старому козлу абсолютно чихать, с кем, когда и где... Основная проблема - сколько! Какая любовь, ему женщина нужна как постельная принадлежность! Резиновые куклы в дефиците...

- Не говори так! Это клевета! Нэд... он не такой!

- А при чем здесь Нэд? - напряженно отодвинулась Илона.

Они подозрительно уставились друг на друга, быстренько все поняли, но объясниться не успели - в спальню вошел бодрый старец Вшивамбапшипутра.


Previous Home Next