Previous Home Next


3. Таня: Прощание

Отклонения от привычного распорядка дня начались сразу же, как только Франц формально отказался от приостановки следствия. Стоило лишь Следователю Фрицу выйти из палаты, унося в своем атташе-кейсе Постановление о передаче дела на Четвертый Ярус, как в дверь вошла Вторая Медсестра, отсоединила от францевой руки провода и отключила аппаратуру на этажерке у стены. Очевидно, он более не считался пациентом Госпиталя -- в соответствии с чем восьмичасовый визит Доктора также оказался отменен.
Следующая по счету неожиданность произошла сразу после ужина: Медсестра принесла большую хрустальную вазу с осенними листьями и, сказав что-то ласково-обволакивающее, поставила на тумбочку. Франц глубоко вздохнул -- и наяву ощутил снившийся ему сквозь закрытое окно запах осени.
Наконец, перед сном ему не дали очередной порции таблеток: Вторая пришла в палату с пустыми руками -- ни блюдечка с лекарствами, ни стакана воды. Франц вопросительно посмотрел на нее и изобразил, как бросает таблетку в рот и запивает ее водой, но Медсестра, мягко улыбаясь, покачала головой. Потом она подошла к постели, наклонилась и неожиданно поцеловала его в губы. Пока ошеломленный Франц приходил в себя, Вторая погасила свет и вышла, оставив позади себя, как чеширский кот, реющую в темноте воздуха улыбку.
Франц остался один. Из-под полупрозрачной кисеи облаков в окно просвечивала полная луна, дождя не было. Спать он пока не собирался -- он собирался думать. Хотя чего там думать? Постановление подписано -- обратного пути нет ...
Он закрыл глаза, в который раз проверяя правильность своего решения внутренними ощущениями ... на душе было смутно. Подписание Постановления не казалось бесповоротным, все еще может десять раз измениться ...
Хотя, с другой стороны, что может измениться: завтра в восемь за ним заедет Фриц -- и все, конец Третьему Ярусу.
И все, конец его роману с Таней.
Немного притупившаяся боль ожила вновь -- чуть ниже раны в груди, в районе солнечного сплетения. А еще говорят, что от любви должно болеть сердце ... чушь -- скорее, ближе к желудку. Франц усмехнулся -- целебная ирония спасет его, как всегда.
А может, все-таки остаться? Попросить Фрица порвать проклятое Постановление -- и пусть подбросит его завтра утром на своей машине до таниного дома! Франц представил себе, как нажимает кнопку звонка и ничего не ожидающая, еще сонная Таня открывает дверь. И тогда он скажет ей: "Я остаюсь!" -- а она бросится ему на грудь и прильнет теплым тоненьким телом. Господи, зачем он все это затеял?!...
-- Господи, зачем ты все это затеял?!...
Вздрогнув от неожиданности, он открыл глаза: дверь в палату была приоткрыта, на пороге, черным силуэтом, -- Таня.
-- Закрой дверь. -- тихо сказал Франц. -- И говори шепотом, если не хочешь, чтобы тебя вывели со скандалом. Как ты вообще сюда пробралась?
Плохо различимая в темноте комнаты, Таня отделилась от притолоки и с громким щелчком затворила дверь.
-- Через вход. -- сказала она в полный голос. -- В корпусе никого, кроме нас, нет.
-- Откуда ты знаешь?
-- Чувствую.
Она невесомо присела на край кровати.
-- Что, подписал?
-- Подписал. -- Франц нажал на кнопку, чтобы приподнять изголовье, но кровать осталась в горизонтальном положении. -- Что за черт!...
-- Электричества нигде нет -- можешь не пытаться.
-- А свет в коридорах?
-- Говорю тебе, нет нигде.
От нее исходил слабый запах духов и осенней свежести.
-- Почему ты не хочешь остаться на Третьем Ярусе? -- спросила Таня.
-- А почему ты не хочешь уйти со мной на Четвертый?
-- Я тебе говорила: я боюсь.
-- И я тебе говорил: я не могу жить, не понимая.
-- А я тебе на это отвечала: ты все равно не сможешь понять все и до конца.
-- А я тебе на это отвечал: я должен хотя бы попытаться.
Поток серебристого света, струившийся в окно, плавно усиливался -- облачко, закрывавшее луну, сползало, уносимое ветром. Если б не зеленые глаза, лицо Тани казалось бы сделанным из гипса.
-- Чушь! -- с неожиданным озлоблением выдохнула она. -- В какой дурацкой книжке ты это вычитал? Такая чепуха не может быть настоящей причиной -- нормальный человек не поедет черт знает куда из-за выдуманного идиотизма! Так делают только герои подростковых романов про покорение Антарктики! -- Таня захлебывалась словами, -- Да скажи ты мне, наконец, правду, идиот ... мучитель ...
-- Я тебе уже сказал -- постарайся понять.
-- Я не могу.
На несколько секунд стало тихо.
-- Извини. Я была не права.
Таня встала и отошла к окну.
-- Постарайся понять, -- повторил Франц, -- как бы книжно это ни звучало: я не могу быть счастлив, не поняв произошедшего. Я должен дойти до конца.
-- Конца чего?
-- Конца Лабиринта.
-- А если у него нет конца? -- по голосу Тани было слышно, что она вот-вот заплачет.
-- Тогда я просто должен идти. В нужном направлении.
-- Нужном кому?
-- Мне. Для моего понимания.
Раздались всхлипывания -- тихие и жалостливые.
-- Перестань, малыш. -- скривившись от боли, Франц сел на постели. -- Иди сюда.
Черный силуэт у окна не шевельнулся.
-- Брось ... -- Таня вздохнула, сдерживая всхлипы, -- Если б ты меня жалел, то остался бы здесь.
-- А если б ты меня любила, то пошла бы со мной.
-- Я тебя люблю -- ты это знаешь.
Прежде чем ответить, Франц прислушался к своим ощущениям.
-- Знаю.
Резким движением Таня повернулась к нему.
-- Может, все-таки останешься? Если мне не веришь, так хоть послушай Фрица: здесь можно быть счастливым. Хочешь заниматься наукой? Занимайся -- физикой, математикой, чем угодно ... Не хочешь математикой -- разбирайся вместе с ним в этом идиотском балагане, в котором мы живем. Ну чего тебя несет на Четвертый Ярус?
-- Я тебе уже говорил: сидя здесь, я ни в чем разобраться не смогу.
-- А как же Фриц? Он что, этого не понимает? -- Таня шагнула вперед. -- Если хочешь знать, ты даже похож на него внешне -- только без очков. Даже имя -- и то похоже!
-- Да при чем здесь имя?
-- При том: если он может быть здесь счастлив, значит и ты сможешь!
-- Не значит.
-- Ну, что тебе еще сказать? -- было видно, что Таня старается успокоиться. -- Подумай еще раз, может ...
-- Я уже подписал Постановление -- ты знаешь.
Таня шагнула вперед и опустилась на край кровати.
-- Знаю. -- тихо сказала она. -- А я подписала бумажку, что остаюсь.
Стало тихо.
Первым нарушил молчание Франц:
-- Слушай, если б ты согласилась уйти со мной, то, может, мы смогли бы уговорить Фрица ...
-- Я тебе говорила сто раз -- я боюсь.
-- Боишься чего?
-- Всего: боли, голода, пыток, унижений ... Боюсь неизвестности.
-- Кто сказал, что на Четвертом Ярусе тебя будут пытать? Да по всем теориям Фрица ...
-- Не знаю я ваших дурацких теорий. И не хочу знать -- ни одна теория не может предсказать то, что будет дальше.
Франц откинулся на подушку.
-- Сначала ты перетащила нас -- против моей воли! -- с Первого Яруса на Второй. -- с закипающим раздражением сказал он, -- А теперь, руководствуясь столь же иррациональными аргументами, хочешь оставить здесь.
Ответом было молчание.
-- Трудно с тобой. Ты не слушаешься голоса разума.
-- А ты? -- Таня гневно повернулась к Францу. -- Ты слушаешься? Только законченный идиот попрется отсюда неизвестно куда!
-- Ты можешь разговаривать спокойно? Или хотя бы вежливо?
Таня опять встала и отошла к окну.
-- Извини. -- и после долгого молчания. -- Я, наверно, пойду -- мы с тобой не договоримся ...
-- Подожди. -- Францу стало страшно, что она действительно уйдет. -- Подожди, я согласен -- никакие теории не могут предсказать то, что будет на Четвертом Ярусе. Но предчувствия ... предчувствиям ведь ты веришь?
-- У меня нет предчувствий насчет Четвертого Яруса. -- голос Тани звучал глухо и бесстрастно.
-- А у меня есть -- насчет Третьего. Я чувствую фальшивку.
-- Ты не умеешь чувствовать. Ты умеешь только наблюдать и делать выводы.
-- Называй это, как хочешь, -- но здесь слишком чисто, слишком тепло ... Этот Фриц -- слишком дружелюбен и слишком увлечен своей наукой ... А при этом не понимает и половины того, что происходит вокруг! Здесь есть что-то от Первого Яруса: медсестры и врачи, разговаривающие на никому не известном языке, какие-то таблетки ...
Таня резко обернулась и подошла к кровати.
-- Ну, тогда все сходится: если Третий Ярус похож на Первый, то тогда Четвертый будет похож на Второй. Это как раз то, во что они здесь верят! -- Она опять села на край постели и склонилась над Францем. -- Может, все-таки, останешься?
-- Знаешь, чем наш разговор отличается от партии в шахматы?
-- Чем? -- недоуменно переспросила Таня.
-- Тем, что после троекратного повторения позиции шахматные игроки автоматически соглашаются на ничью.
Какое-то мгновение Таня молчала, склонившись в темноте над Францем, потом громко всхлипнула.
-- Ты ... ты ...
На его лицо закапали слезы -- это была неудачная шутка.
-- Извини меня, малыш, -- торопливо сказал Франц, -- я не хотел тебя обидеть. -- он притянул ее к себе за шею.


Previous Home Next